Подменённый
Шрифт:
– Что это будет? – спросил у Снаттера Андрей. – Еще один гигантский пузырь, начиненный оранжевыми шарами?
– Не думаю, – покачал головой Снаттер. – По-моему, внутри тела Хатшака развивается гораздо более высокоорганизованное существо. Оно не просто использует плоть своей жертвы в качестве источника питания. Оно воссоздает себя на базе его организма. В первую очередь, как мне кажется, интерес для него представляет хорошо развитая нервная система. У Хатшака нет глаз. И кость на дне глазных впадин раздроблена. Существо уже взяло себе его глаза.
– А значит,
– Вполне вероятно, – согласился с ним Снаттер.
– Смотрите! – закричал Юнни, когда тело Хатшака в очередной раз изогнулось, как лук, натянутый для выстрела.
На открытой груди Хатшака кожа лопнула в нескольких местах, образовав рисунок из пересекающихся линий. Вместо крови из ран ударили широкие струи желтоватого газа, состоявшего из взвеси мельчайших частичек. Это было похоже на то, как перезревший гриб-шипун выбрасывает свои споры.
– Все назад! Не дышите!
Снаттер откинулся на спину, одновременно оттолкнув в сторону Андрея, и, вскочив на четвереньки, проворно отбежал на несколько метров от агонизирующего тела Хатшака.
Оглянувшись, он увидел в двух метрах от себя лежащего на земле сержанта.
– В чем дело? – приподняв голову, спросил Андрей.
– Где Юнни?! – Снаттер рывком поднялся на ноги. – Юнни!
Заметив Юнни, стоящего по другую сторону от тела Хатшака, Снаттер кинулся к нему.
Парень тряхнул головой, вытер согнутым пальцем слезящиеся глаза и виноватым голосом произнес:
– Кажется, я глотнул немного этой гадости.
Повернув голову в сторону, он старательно сплюнул.
– Ладно, – похлопал его по плечу Снаттер. – Может быть, это только мои домыслы и ничего страшного не произойдет.
– А что, собственно, тебя так напугало? – спросил Андрей.
– Я подумал, что в газе, разорвавшем тело Хатшака, тоже могли содержаться споры. – Снаттер перевел взгляд на то, что всего лишь час назад было Хатшаком. – Что с этим будем делать? – спросил он, и Андрею показалось, что в этот момент голос Снаттера дрогнул.
Тело Хатшака двигалось, словно это был не единый организм, а плотный рой каких-то насекомых. В одних местах плоть его вспучивалась, в других – опадала. Временами от тела отваливались небольшие куски, похожие на полосы смятого оберточного пластика. Голова превратилась в плоский блин с нарисованной на нем безобразной карикатурой на человеческое лицо. Основная масса тела буквально на глазах концентрировалась в области солнечного сплетения, где уже образовалось возвышение, похожее на невероятно разросшуюся опухоль. Кожа, обтягивающая его сверху и уже лопнувшая в двух местах, была гладкой и лоснящейся, словно смазанной глицерином.
Андрей протянул руку в сторону Юнни.
Тот непонимающе взглянул на сержанта.
– Автомат, – тихо произнес Андрей.
Юнни суетливо скинул автомат с плеча и вложил его в открытую ладонь сержанта.
Андрей проверил обойму, которая оказалась полной больше чем наполовину, вставил ее на место и резким кистевым движением руки передернул затвор. Направив ствол автомата на невообразимо вспухший
Очередь разорвала кожу на животе трупа, в котором пряталось чужое существо. В стороны полетели брызги темно-красной, почти уже свернувшейся крови и какой-то желто-зеленой слизи.
То, что еще оставалось от тела Хатшака, было похоже на сброшенную змеей кожу и двигаться уже не могло. Но из-под лопнувшей на животе кожи донесся душераздирающий вопль, в котором перемешались боль и отчаяние. В разверстой ране показался узкий затылок, покрытый кровью и слизью. Сделав усилие, существо рванулось вверх, пытаясь выбраться из исторгающего его тела. Андрей перевел прицел и снова нажал на курок. Голова чужого существа лопнула, как яйцо. Серое крошево из осколков черепных костей и мозгов выплеснулось на пустую оболочку тела Хатшака. Два слитых воедино тела неподвижно замерли, скованные оцепенением смерти.
Андрей сунул в руки онемевшему от ужаса Юнни автомат и быстро, не оглядываясь, зашагал в сторону, где они оставили Шагадди. Через несколько шагов он остановился, оглянулся через плечо и решительно приказал:
– За мной!
Когда Снаттер нагнал его, Андрей бросил на него взгляд искоса и спросил:
– Ты считаешь, что я поступил неправильно?
– С точки зроения нормальной человеческой логики ты все сделал так, как надо, – невыразительным, деревянным голосом ответил Снаттер. – Но логика развития жизни в Гиблом лесу нам неизвестна. Поэтому я не берусь оценивать то, что ты сделал.
– А как бы ты поступил на моем месте?
Андрей хотел быть уверенным в том, что поступил правильно, а потому уклончивый ответ Снаттера только подхлестнул поднимавшееся у него в душе раздражение. И, как он ни старался, голос его прозвучал хотя и ровно, но далеко не бесстрастно.
– Как?.. – едва заметно усмехнувшись, Снаттер приподнял край левой брови. – Скоро узнаешь.
Натянуто улыбнувшись, Снаттер кончиками пальцев коснулся плеча сержанта и резко повернул налево.
– Эй, ты куда, Снаттер?! – остановившись, удивленно окликнул его Андрей.
– Нужно мне, – не оборачиваясь и не замедляя хода, ответил Снаттер.
– В каком смысле? – совсем уж глупо решил уточнить Андрей.
– В том самом, в каком каждому из нас порой бывает нужно побыть наедине с собой, – нараспев произнес Снаттер, плавно взмахнул рукой в воздухе и скрылся за деревом.
Андрей посмотрел на Юнни.
Парень был мрачнее тучи, из которой вот-вот начнет сыпать град размером с горох. Похоже, наглотавшись газа со странной пылью, вырвавшегося из тела Хатшака, он теперь готов был поверить самым мрачным прогнозам Снаттера. Пытаться убедить его в том, что это всего лишь ни на чем не основанное предположение, не имело смысла. В конце концов, в Гиблом бору все они были обречены на смерть. Ни одна смерть не похожа на другую, но результат каждой из них один и тот же, до тоски однообразный. Разрываешь подарочную упаковку, ни на что не похожую, выбранную специально для тебя, а внутри то же самое, что и у твоего соседа.