Подопечный

Костин Сергей

— Для начала неплохо освободить от цепей, — я решил идти напролом. В самом деле. Всему есть предел. Я, конечно. понимаю, что она теперь стала такой… великодержавной, но…

— Еще слово не по теме и я лично перережу твою глотку, — позевывая и кутаясь в белое покрывало, заверила Повелительница.

И я ей поверил. Трудно не прислушаться к пожеланиям человека, который совсем недавно чуть не лишил меня головы.

— Ладно, — сдался я, — Может лучше сказочку?

— Валяй сказочку, — милостиво согласилась, Любава, позевывая.

—

Значит так, — начал я. Уж лучше здесь сказки сочинять, чем в норе гнить. К тому ж общество приятное.

Я устроился поудобнее, насколько позволяло мое подвешенное состояние и, глубоко вздохнув за непутевое время провождение, стал рассказывать:

— В далеком, далеком мире, в другой стране, совершенно непохожим на этот, в одной деревушке жила-была красивая девушка. Ее звали… Ну неважно, как. Главное то, что эту девушку без памяти любил один парень. Хороший такой мужик. Крупный, симпатичный. Работящий к тому ж. Вот. Но в один прекрасный день, а может и не слишком прекрасный, заколдовал злой колдун прекрасную девушку и отправил в дальние страны. Долго кручинился парень, но решил, что жизнь положит, но найдет любимую.

Любава лежала закрыв глаза, не двигаясь. До чего ж она красива.

— До чего ж она красива была, девчонка эта. Прям как ты. Долго парень по лесам бродил, по болотам. Нашел все-таки. А девчонка эта его признавать не хочет. Ну ни в какую. Тогда взял он здоровенную хворостину, да отстегал непутевую по одному месту. Девчонка сразу ж признала любимого. Поженились они. Стали жить поживать, да добра наживать. Все.

Несколько минут стояла тишина. Я уж подумал, что Повелительница заснула, но это оказалось не так.

— Я бы с этого мужика за его дерзость кожу с живого содрала, — не спит, все слышит.

— Грубая какая-то ты стала, — пробормотал я.

— Стала? — повелительница вскочила, отбросила покрывало и подошла ко мне. Запах фиалок закружил вокруг, опьяняя и лишая сознания, — Что значит — стала. Ты говори, да не заговаривайся. Что-то странное в тебе есть. А что, не пойму. Ты давеча сказал, что знаешь меня. И сейчас вот. Странно это.

Любава, словно беспокойная кошка, закружилась по комнате.

— Знаешь, одному тебе откроюсь. Но… , — Любава прижала острие кинжала к моему кадыку, — проболтаешься, не обижайся.

— Ага, — согласился я, стараясь не делать резких глотательных движений.

— Происходит что-то со мной, — повелительница слегка ослабила нажим, но нож не убрала, — Приходят ночами сны беспокойные. Беспокойные, да незнакомые. Как засну, чувствую себя счастливой. А проснусь, ничего не помню. Только чьи-то руки и губы. Ласковые такие и жадные. Тоскливо мне после снов этих становиться. Тоскливо и беспокойно. Вот ты, много видел, много знаешь, от чего это происходит?

А ведь точно заколдована. Гадом буду. И наверняка Клавка руку приложила. Заворожила. Да только до снов не смогла добраться.

Неподвластны они ей. Сны.

— Это жизнь прошлая в твою память вернуться хочет. А ты ее не пускаешь.

— Жизнь прошлая? Откуда ей взяться? А если даже и так, то чьи руки меня во сне ласкают?

— Мои Любава, — сказал и думаю, прирежет же. И чуть-чуть прав не оказался.

Кончик ножа взлетел к горлу, подрожал немного, поднялся к глазу и холодный металл опустился на щеку.

— Ты? — повелительница улыбнулась. Значит и сказку про себя… нас рассказывал?

— Да.

— Странный, ой странный ты человек. Мне бы тебя убить, а рука не поднимается. Ласка, говоришь? А ты на себя в зеркало смотрел. Я таких уродов и не встречала еще. Длинный, как жердь. Насмешил ты меня. Ой, насмешил.

Любава зашлась в смехе. А мне грустно стало. Что толку, что владею тайнами Странников. Они и в нужную минуту не всегда вовремя приходят, а в этой ситуации и подавно не помогут. Делать-то что? Одна надежда, выбраться, узнав где Сердце Тьмы захоронено, уничтожить его. И тогда все вернется на круги свои.

— А скажи мне, Лю… повелительница, не слыхала ли ты про Сердце Тьмы?

— А тебе до него какое дело? — насторожилась Любава.

— Просто.., — а что скрывать то? — Хочу уничтожить его.

Повелительница отошла к небольшому окну, открыла раму из цветного стекла, вздохнула свежий ночной ветер.

— Уничтожить… За что так ненавидишь Сердце?

— Как тебе сказать? Если не стереть его в порошок, весь мир полетит ко всем чертям. Ни тебя не будет, ни меня, ни ветра этого степного.

Говорю, а сам глазами темный силуэт пожираю. Красотища-то какая, неописуемая.

— Ну вот что, — Любава резким движением закрыла окно и скрылась в мягких подушках кровати, — Про Сердце твое не слышала. Утром ты умрешь. Молчи. Не от моей руки. Но умрешь. И не тревожь меня более. Наслаждайся последней ночью.

Повелительница отвернулась, оставив меня наедине о своими мыслями.

Вот тебе и на. Думал найду союзника, а нашел врага.

Переждав час, другой и убедившись, что Любава больше не проснется, я погрузился в сознание Странников. Мне сейчас нужна прежде всего свобода. Что с ней делать, решу потом. Я имею ввиду свободу.

Тело размякло, растворилось в образах и словах, отделилось от души и водой выскользнуло из сковавших его цепей. Собралось вновь в единое целое. Дождалось, пока душа-блудница не вернется на место. Хотел силы Странников? Получи.

В себя я пришел сидя на полу. Ноги и руки слегка болели, но в остальном все прошло нормально. Вот что значит колдовство! Ну Странники! Спасибо.

Осторожно, что бы ничего не задеть, я подкрался к кровати повелительницы.

Ее лицо было таким, каким я привык его видеть. Ни надменности, ни тщеславия. Полураскрытые губы манили, и я не выдержал.