Подозрение
Шрифт:
– Кого подозреваем на этот раз?
– усмехнулся Петров.
– Веришь, нет - Валю!
– Ну?!.
– Да. Приходила с ребенком - сотрудникам в отделе демонстрировала...
– Больше никого?
– Еще подозревают... Грищука!
– Славик-то как "вляпался"?
– На этот раз он за отпускными приходил. Причем "кикимора" возвращается к себе, а
– Ну, выдала ему денежки вместо кассира... А до Славки раза четыре Валя заглядывала: то соли попросит, то сахару, - она в отделе маленький сабантуйчик устраивала. Пропажу "кикимора" обнаружила только к вечеру, но потом припомнила, что после Грищука Валя больше ни разу не заглянула. Кстати, Грищук до сих пор в отпуске.
– Ну, а сам-то ты что думаешь?
– спросил Игоря Петров.
– Теперь и не знаю. Такое ощущение, что они вроде на пару промышляют. Но этого быть просто не может! И с чего бы Грищуку, укравшему деньги, ошиваться в пустом коридоре, дожидаясь главбуха? Мог бы уйти хоть куда-нибудь - в туалет, например.
– А если украл не он?
Игорь подумал.
– Тогда логично: стоял, главбуха ждал. Или...
– Что - или?
– Или имитировал. В расчете на нашу с тобой логику.
– Да. Не пойман - не вор, - сказал Петров.
* * *
Прошло еще полтора года. И вот сегодня в АО "Электрон" - опять ЧП. Перед самым обедом у чертежницы Ани, тоже одинокой и беззащитной, как Ольга Васильевна, украли кошелек. В кошельке - восемьсот с копейками. Все ее состояние. И до Нового года - две недели. И зарплата в январе. Пошла в туалет руки от туши отмыть, а напарницу Крюкову шеф вызвал. Комната оставалась пустой.
– Больше голову ломать не над чем, - сказал Петрову Игорь.
– Теперь, наконец, все ясно, как Божий день.
– Что ясно-то?
– Аня страдала-страдала - и вспомнила, что, когда вышла из туалета, в конце коридора видела Грищука. Видела, правда, со спины, но заметила, как он то ли засовывал, то ли изымал что-то из-за батареи отопления. Первый шок прошел, и она догадалась сходить туда и посмотреть...
– И что?
– Нашла свой кошелек!
– Вот это уже весомо. Может, по свежим следам милиция что-нибудь найдет?
– Не выйдет, - развел руками Игорь.
– Кошелечек я видел - он из бархотки: отпечатков пальчиков не хранит.
Петров затянулся "Примой":
– Но запах-то есть? Собаку вызвать...
– Запах есть. Но не тот.
– Какой - не тот?
– Аня всю жизнь боится принести домой таракана, и потому сумку ежедневно опрыскивает дихлофосом.
– Тогда и правда... Только обнюхать Грищука, - покачал головой Петров.
Игорь тоже закурил. Сказал после паузы:
– Не выйдет. Грищук уехал на объект. В обед сел в поезд. Я сам видел.
– Что ж... Эх, жаль, меня не было! Я бы... Шеф опять в контору посылал...
– Сам ты, Петя, виноват. Неужели так тяжело взять себя в руки? Работу забросил - теперь как мальчик на побегушках...
– А, - махнул Петров рукой.
– Лишь бы платили вовремя. Кстати, не дашь "полтинничек" взаймы до получки?
Игорь укоризненно покачал головой, - пропьешь, мол, - но пятьдесят рублей Петрову дал.
– Спасибо, Игорек. Век не забуду... Ну, ты хоть рад, что теперь не надо голову ломать, кто украл?.. Кажется, все ясно?
– Да, Петя, это судьба. Из двоих подозреваемых остался всего один. Теперь сомнений никаких: Грищук! Сегодня он был в единственном числе.
Они молча покурили, бросили в урну окурки и собрались идти - Игорь в отдел, Петров - естественно, за водкой. И остолбенели: навстречу им, цветущая, собственной персоной двигалась по коридору... Валя Кафанова!
– Тьфу ты!
– в один голос сказали Игорь и Петров.
* * *
Протягивая продавцу пятидесятку, Петров, занятый роковой загадкой, мельком глянул на свою руку, сжимавшую купюру: кожа покрылась мелкой сизоватой сыпью и уже зудела...
Чертыхнулся про себя и, так и не вкусив напитка, по которому горела душа, засунув "полтинник" в карман, выскочил вон: у Петрова была жестокая аллергия на дихлофос, и он очень стеснялся этого обстоятельства.