Подпольный олигарх

Макеев Алексей Викторович

– Ну, скажет же такое! – глядя вслед северянину, усмехнулся дежурный. – Куров и Хрячко!..

Вскрыв в кабинете фанерный ящичек, Гуров увидел в нем

завернутую в шкурки горностаев… старинную дамасскую саблю. К ее темляку был прикреплен клочок замши с надписью, выведенной красной краской: «Воину, поражающему зло». Ни записки, ни чего-то другого в посылке не было.

Стас появился через четверть часа. Что-то мурлыкая под нос, он уселся за свой стол и, увидев пакет, замер, удивленный.

– Лева, это что за вещдоки мне прислали? Вроде ни от кого не ожидалось…

– Это, Стас, не вещдоки, а посылка. Свою я уже распечатал. Теперь давай посмотрим, что в твоей.

– А что в твоей? – насторожился Крячко.

– В моей – вот что… – Гуров положил на стол ящик и извлек из него саблю. – Это от нашей общей знакомой Веры.

– Что?! –

Стас был ошеломлен. – Ну и ну! Это ж та самая сабля воеводы! А что же мне она прислала? Амулет, что ли, какой-нибудь?

Он развернул пакет, на стол из него выпал белый прямоугольничек и что-то пушистое. Стас его поднял и застыл, как некая особа, по библейскому преданию обратившаяся в соляной столб.

– Ничего себе!.. – наконец подал он голос. – Лева, это… это… Я даже не знаю что сказать… Это – кисточка уха рыси. Я уж думал, что утопил ее в болоте. А вот это… Подойди сюда, глянь.

Гуров подошел к Стасу и увидел в его руках цветной снимок, на котором в красивой плетеной корзине-колыбельке, притороченной к боку белого оленя, лежал трехмесячный малыш со скуластеньким, смуглым личиком. Он не по-младенчески серьезно смотрел в объектив широко раскрытыми глазами необычного для северянина цвета неба.