Подранок
Шрифт:
— Расследуем, — тоном «откуда я знаю» ответил командир экипажа.
В разговор вмешалась доселе в разговор не встревавшая Ольга.
— Пётр Андреевич, — она отвела его чуть в сторону и ткнула своим кулачком в жирный живот.
— Что? Что? Что такое? — ошарашено, отпрянул Денисов.
Девушка разжала пальцы: на ладони красовалась визитная карточка громовской группировки.
— Это я потом на прилавке нашла, — опасливо косясь на ментов, шёпотом пояснила она.
Пётр Андреевич с ловкостью фокусника спрятал «метку» в нагрудной карман пиджака.
— Всё в порядке? — завидев замешательство, вмешался Грек.
— Да… Но… Нет, конечно, — потерялся коммерсант — Вам всё равно спасибо.
— Ну что ж, нам пора. А вас ещё в управление пригласят. — Грек шагнул к выходу.
— Конечно. До свидания, — рассеяно попрощался Пётр Андреевич. Он о чём-то напряжённо думал.
Стрельцов терпеливо дождался пока «воронок» свернёт за угол,
— Кто? — лишь переступив порог, прогремел он.
Денисов вначале вздрогнул всем телом, потом обернулся. Нет! Эмоциям необходим был выход, иначе не миновать Петру Андреевичу горячих объятий Кондратия. И он позволил им наконец-то в полном объёме выплеснуться наружу.
— Кто? Ты спрашиваешь кто? — голодным тигром зарычал он, всем корпусом надвигаясь на Стрельцова. — Это ты должен знать — кто, а не я! Я тебе, за что бабки чехлю, паскуда?
Глаза рассвирепевшего бизнесмена метали молнии, лицо побагровело, вены шеи взбугрились синими шарами, пальцы самопроизвольно сжались в кулак аж до побеления костяшек, и вот-вот он готов был засветить «крыше» по физиономии. Но Битюг опередил его намерение — схватил за лацканы дорогого пиджака, приподнял на уровень своей груди и злобно зашипел:
— Заткни хайло, лошок паршивый! Иначе махом на тебя дубовую шинель примеряю!
Денисов враз остыл и полез с извинениями:
— Прости, прости. Погорячился. Сам всё видишь. Сам всё понимаешь…
Стрельцов поставил его на пол и брезгливо оттолкнул от себя.
— Выкладывай все, как есть! — приказным тоном распорядился он.
— Да я знать ничего не знаю, — замямлил Пётр Андреевич. — Это Ольга с ними это… Ну, общалась… Вот…
Василий переключился на продавщицу:
— Ну а ты, шавка, что скажешь?
Я лиц не видела. Они в масках были. — Глаза девушки уже успевшие просохнуть, вновь наполнились влагой.
— В ма- а-асках! — ехидно передразнил Стрельцов. — Мусорам о чём натрещала?
— Ничего… Фамилия, имя, сколько человек… Честно! — Ольга не сдержалась разревелась пуще прежнего.
— Дура! — сквозь зубы сплюнул бандит.
С ней разговор был окончен.
— Может вот это! — спохватился Денисов и торопливо полез в карман пиджака. Вот.
От красовавшейся на ладони коммерсанта «метки» Битюг осатанел вовсе. И без того раскрасневшаяся физиономия стала похожей на доменную печь, в уголках перекошенного судорогой рта появилась розовая пена.
— Ублюдок! Волчара помойная! Удавлю, падла! — Едва не захлебнулся он собственной слюной.
— Кто? Кого? — оторопел коммерсант.
Стрельцов и не думал разъяснять, кому именно адресованы оскорбления и угрозы. Он одним мощным пинком отворил входную дверь и, ссутулившись, вышел прочь.
— Ничего не понимаю, — пожал плечами Пётр Андреевич. — Ни-че-го!
Глава 5
А пьяного в усмерть Громова посетило видение. Вот стоит он посередине, безграничного поля с ковбойским лассо в руках, и несётся мимо него, рыхля копытами землю, стадо диких мустангов. И на боку каждого надпись: «Мысль такая-то». Стас внимательно приглядывается к каждому скакуну и вдруг замечает среди них именно того, которого имеет желание заарканить. Свистит над головой лихая петля — вжик, фьють и… Есть! Попался милок! В следующее мгновение Стас оказывается на взмыленной спине мустанга, хватается за его жесткую гриву, что есть мочи, тянет волос на себя. Встал на дыбы одичавший конь, заржал немилосердно громко, да и скинул с себя седока. Остался Стас на земле лежать, а мустанг под кличкой «Кто Украл Ствол?» быстро сородичей своих догнал. И упылило стадо неведомо куда.
Очнулся Громов, головой туда сюда помотал, в реальность вернулся. За уставленный выпивкой и закусью журнальный столик в зале своей квартиры. И так ему гадко на душе сделалось, куда хуже, чем было, что появилось жгучее желание набить кому-нибудь морду. А кому? Да вот этому хмырю, например, который прямо на него откуда-то снизу пялится. Надо же забрался в стол и лыбится! Вот тебе, урод! Пудовый кулачище пьяного бандита со всего маху отпустился на зеркальную поверхность журнального столика. Словно подкошенные пулемётной очередью солдаты, попадали на пол фужеры и полупустые бутылки из-под водки. Оскорблённая таким неуважением закуска, повыпрыгивала из посуды и перемешалась между собой в немыслимый винегрет. Поверхность же стола, естественно, не выдержав такой силы удара, расползлась тысячами змеек, до неузнаваемости исказив отражение взбешённого лика пьяного бригадира. Легче стало, и агрессия отхлынула, уступив место другому, мирному желанию — прижаться к мягкой женской груди, может даже слезу в неё пустить. А лучше… Короче, бабу мужику
— Вас приветствует модельное агентство «Миледи». Оставьте, пожалуйста, своё сообщение после звукового сигнала… — В аппарате что-то щелкнуло, потом пискнуло, и зависла тишина — началась запись.
Стас успел только своё погоняло в трубку проквакать, как сразу вырубился. Во мглу какую-то провалился. Да не надолго. Только не в действительность выпрыгнул, а в чисто воспоминания. Сначала знакомство с «Миледи» припомнилось — из газетёнки местной. Стас в силу своих возможностей недолго пробивал, что же кроется за покрытым мраком объявлением… И очень удивился, что модельки никто иные, как «девочки по вызову» и «моделируют» они о-го-го как! Да ещё и на дом ездят! Да все со справками от докторов именитых, которым тогда, примерно год назад, ещё верить можно было. Такое в городе Громова ещё в диковинку было. Короче, познакомился и «модельку» себе по душе и плоти выбрал. А как же иначе? Не дрочить же в одиночестве, коли от семьи ушёл. Да и дешёвых уличных прошмандовок нынче харить совсем небезопасно. Сифак-трипак — это так — насморк! А вот СПИД. Этой заразы Громов боялся больше смерти. С самой мамочкой пошептавшись, условились, что адрес клиента под строгой тайной держаться будет, и по одному только зову: «Гром», эта самая «моделька» на адресок и является. Потом картинка эта на череду других сменилась…Свадьба его, сопляка 18-ти летнего… Потом рождение сына… Что-то из совместной жизни с Таней… Было в этой поре и прекрасное — неподдельная любовь к маленькому сынишке, и ужасное полная неподготовленность к семейной жизни… Кадры из семейной хроники поменялись «военной хроникой»… Здорово он комиссаров этих срамных вокруг пальца обвёл! Да потому, что АРМИЯ — это не для Стаса. Ну, не его удел, и всё тут! Ох, и переполошились там все от вояк до врачей. Ещё бы. Не каждый день на призывной комиссии призывники себе вены вскрывают! Потом из-за «волчьего билета», конечно, много обломов было. Самое обидное, что дуракам, каковым его, Стаса Громова, признала врачебная комиссия, до баранки автомобиля, как до Китая раком. А так хотелось. А нет, не сдался Стас. Заработал и права попросту купил. Позже за руль кооперативного фургончика сел… И это кино в голове Стаса прокрутилось в убыстренном режиме. Потом… А что потом? Потом первые шаги по криминальной ниве… Развод с Татьяной… Теперешняя жизнь… Всё, пленка в проекторе кончилась. Нет кина, и свет зажёгся!
Этим всем желание то самое не удовлетворить. Да где же она! Некрасиво это опаздывать на свидание. Уже полностью отделавшийся от всяких там видений-воспоминаний бригадир терял чисто человеческое терпение. Снова за телефон взялся. Но раздались два условных звонка в дверь. То, что надо! Стас поднялся с кресла, и здорово качаясь, поковылял в прихожую. Отчаянно матерясь, довольно долго боролся с вдруг закапризничавшим замком. Получилось, и дверь распахнулась… Громов мгновенно протрезвел. На площадке ослепительно улыбалась настоящая богиня — идеальная фигура фотомодели, со всеми из этого вытекающими, правильные черты лица, огромные, наполненные таинством голубые глаза, чувственный рот, пшеничного цвета волосы, свободно спадающие на красивые плечи и волнующая грудь под легким джемпером. Нет, ну встречались на пути Громова красивые девушки. И не мало. Но эта производила какое-то особое впечатление. С неё картины писать, а не… Что-то ёкнуло в груди Стаса…
— Ты кто? — еле выдавил он из себя.
— Может там, — девушка заглянула через его плечо, — познакомимся?
— А… Ну… Конечно, — хозяин квартиры всё-таки сумел оторвать от красотки взгляд, а вместе с ним и ступни от пола, чтобы посторониться, пропуская гостью внутрь своего жилища.
Девушка неторопливой походкой прошла в прихожую, сняла плащ из тонкой кожи и подав его Стасу, представилась:
— Светлана.
— Стас, — механически обременив этой частью женского гардероба экзотическую вешалку в виде оленьих рогов, назвался Громов.