Подруга Мародеров
Шрифт:
И Джейн тоже закрыла глаза. Внутри она вся дрожала от увиденного поединка. Она понимала лишь то, что убитый Гвином волшебник был злым. Понимала, что ее учитель совершил правосудие. Но никогда прежде она не видела в Гвине столько силы и гнева. Пожалуй, он действительно мог быть страшным, когда хотел. Когда сражался. А еще Джейн поняла ту тайну, что открыл колдуну перед гибелью Гвин. Древняя магия, чем бы она ни была, не умерла. Откуда-то мракоборец знал ее. И знает до сих пор.
«Жизнь и смерть, ей подвластно все. На ней строилось все, что создает этот свет. Понимаете,
Джейн внезапно ощутила прикосновение мягкого ветра к своему лицу и распахнула глаза. О, лучше бы она не делала этого! То, что она так боялась увидеть, наконец, предстало ее глазам.
Листва опала с ветвей деревьев, и они, голые и несчастные, воздевали свои жуткие ветви к небу, словно молились. Но если молитвы их были о спасении, то боги их не услышали.
Серые камни стали буквально черными от крови. И Джейн ощутила неприятный металлический вкус во рту. Они остались здесь. Все пятеро. Мистер Гвин лежал на животе, и из-под него вытекала огромная кровавая лужа. На затылке сияла рана, и мелкие противные мушки уже кружили над ней. Его жена была рядом. На бледном лице застыл ужас, а в остекленевших глазах отпечаталась боль. Горло ее было покрыто царапинами почерневшей крови. Взглянув на изломанные руки и окровавленные ногти, Джейн поняла, что миссис Гвин сама изодрала свою шею. Как знать, что было с ней во время пыток. Быть может, безумие.
Мартин Гвин лежал чуть в стороне. И горло его было раскроено от уха до уха. Кожа распухла в месте разрыва, а некогда красивое лицо почернело. И там, под раскромсанной кожей, виднелся обрубленный пищевод. Кровь до сих пор не переставала течь багровыми реками. И окрашенные ей мышцы и мясо были вытащены наружу. И сама дыра чернела бездонной пропастью.
Джейн прижала ладонь к лицу, слабо пискнув. Ее чуть не стошнило. Она не хотела этого видеть. Но все равно смотрела.
Медленно повернув голову влево, Джейн замерла в испуге. Она знала, что раз видит это, значит, Гвин здесь. Ведь это его воспоминания. И, наверное, догадывалась, что увидит его именно с ней.
Мерлин сидел на коленях, сам весь покрытый чужой кровью. Лицо его было белее снега, а из глаз тихо лились дорожки слез. Роза Смит лежала у него на руках. Он обнимал свою мертвую девушку, прижимая к себе ее сломанное хрупкое тело.
Сдерживая панический порыв сорваться и убежать прочь, забиться в угол и зажмуриться, Джейн медленно подошла к своему преподавателю. Другие мракоборцы о чем-то тихо разговаривали. Их было много, не менее десяти. Один из них, самый старый, накрывал тела принесенными из дома одеялами.
– Роза… - шепот Мерлина больше походил на горячку.
– Роза…
«Я подруга мародеров, - стиснула зубы Джейн.
– Я не боюсь. Я должна это увидеть». И она подошла совсем близко и взглянула на Розу Смит.
Это было правдой. Такое красивое, живое и жизнерадостное лицо было изуродовано. Страшные раны исполосовывали все лицо вдоль и поперек, не оставляя ни одного свободного участка. Даже губы были покрыты порезами, как и закрытые
Но не это было самым ужасным. Желтая блузка девушки стала коричневой. По центру грудь ее была разорвана, и оттуда поднималась кровь. Самого разреза и опустошенной грудной клетки не было видно из-за воротника блузки и объятий Гвина. Но Джейн знала, что там нет сердца.
Она отвернулась, слыша, как ее собственное бешено стучит от страха. Тот, кто сделал такое, должно быть, не имеет сердца вовсе. И не должен зваться человеком.
И Джейн ощутила боль. Огромную нечеловеческую боль. И пустоту. Тьма отчаяния, тоски и горя охватила ее. И ничего не осталось в мире - только одно желание, умереть вслед за теми, кто был его жизнью, его миром, его семьей.
Родители. Брат. Сестренка. И девушка, которая через две недели должна была стать его женой. Все они были мертвы.
– Не оставляй меня, - лихорадочно бормотал Мерлин, прижимаясь губами к окровавленным губам Розы.
– Ты обещала мне…
Его плечи затряслись в беззвучном плаче.
– Это я виноват… Простите меня… Это я… Мама…
И Джейн видела в нем маленького мальчика. Который с этой минуты стал мертв. И мир его отныне и навсегда поглотила разрушительная бесконечная тьма. И сердце его было так же вырвано из груди и разбито.
– Пожалуйста, хватит!
– воскликнула Джейн, боясь, что это чувство всепоглощающей пустоты захватит ее целиком. И лишь когда туман вспыхнул вокруг, Картер упала на пол, пытаясь успокоиться. Но сломанный шепот Гвина и кровь все еще стояли перед глазами. Проведя рукой по щекам, Джейн поняла, что плачет. Как плакала в день гибели своей семьи. Так и сейчас оплакивает убитых Гвинов. Она никогда не знала их на самом деле. Но ей хватило того, что она видела, что чувствовала…
– Профессор… Довольно, прошу вас.
Но Гвин так не считал.
Туман рассеялся, и Джейн оказалась в каком-то темном помещении, освещенном лишь несколькими свечами.
Профессор Гвин прижимал к полу мужчину, наставив палочку ему в горло. Вглядевшись, Джейн узнала его. Жрец Древней магии. Тот самый, с кем Гвин сражался в лесу. Но разве он не погиб, поверженный мракоборцем?
Джейн никогда не чувствовала такой ненависти. Даже к своей бабушке. Даже к Малфою и его слизеринским приятелям. Ни к кому. Эта ненависть была всепоглощающей, бездонной и черной. Ядовитой и ледяной. Убийственной и непоколебимой.
– Ты отнял моего брата, мое сердце, - прошипел Жрец с усмешкой.
– И я отплатил тебе тем же!
– Ты убил всю мою семью! Ты пытал их, а потом зарезал, как скот!
– выкрикнул Мерлин. Никогда прежде голос его не звучал с такой злостью.
– Предпочел бы, чтоб я убил только твоего братика?
– Жрец издевался.
Мерлин ткнул палочкой ему в шею, и на короткий миг Джейн показалось, что сейчас он просто проткнет горло Жреца насквозь, но этого не произошло.