Подрывник
Шрифт:
Астафьев проводил Серову до вокзала, и с облегчением направился в отдел. Всё-таки, он чувствовал себя неуютно с этой решительной, властной, но удивительно некрасивой женщиной.
Глава 17
К удивлению Астафьева первое, что он услышал в коридоре третьего отделения милиции в этот вечер, это голос Косарева. Начальник Угро распекал кого-то из своих подчинённых.
— Чего это тут
— Да, Георгиевич же маньяк. Где больше преступлений, так он и там. Сейчас мы вот отличаемся, так он у нас ночевать будет. Что-нибудь накопал сегодня?
— Ага. Нашли этого парня, оформил я показания. Но он видел лицо только одного из тех троих бычков.
— Узнать сможет?
— Говорит, что да.
— Хорошо. Только не говори это сейчас, при всех, не надо. Скажи, что парень ни хрена не видел. Пошли.
В кабинете Гомулы сейчас находилось всё руководство ГОВД: Мамонов, Самойлов, Косарев, и даже начальник линейного отделения милиции Гаспарян.
— Так, вы долго там все тянуться будете? Вас тут всё руководство ждёт! — Обрушился на входящих Самойлов. Андрей, а именно к нему был обращён гнев руководства, беспомощно развёл руками.
— Виноват, — пробормотал он, — исправлюсь.
— Так, все, что ли у нас собрались? — спросил Мамонов.
— Все, — признался Гомула.
— Итак, слово имеет начальник линейного отделения милиции майор Гаспарян. Давайте, Арам Арменович.
Как оказалось, у железнодорожников участились случаи кражи цветного металла.
— Так два дня назад со стоящего в отстое товарняка были сняты сто пятьдесят крышек тормозных букс, изготовленных из цветного металла. Целый состав цистерн был выведен из строя!
— Да, теперь мы империалистам меньше нефти увезём, — под общий смех высказался участковый Иван Рыжов. Он был настолько правильный мужик, что не стеснялся резать правду-матку в своём обычном, ехидном стиле. — Теперь Ходорковский лишний миллион капусты не получит.
— Иван Михалыч, как не стыдно! Дело серьёзное, а вы со своими смехуёчками! — поморщился Мамонов. Наказывать участкового было не за что: он не пил, не курил, не гулял налево, а уж свой участок знак, как бурсак "Отче наш".
— А что, не правда, что ли? — продолжал настаивать Рыжов. — Разворовывают народное богатство миллиардами, а сажают за копейки.
Мамонов отмахнулся от него, как от мухи.
— А, ну тебя!
Гаспарян попросил повнимательней относиться к преступлениям, совершаемым рядом с железной дорогой, и отбыл. После этого слово взял Мамонов.
— Без руководства вы у нас тут, в третьем отделении, я чувствую, распустились совсем. У нас скоро конец года, а у вас завал с показателями! Что у нас по тому странному самоубийству? Кто по нему работает?
Встал Астафьев.
— Я.
— Ну, что накопали, лейтенант?
Юрию было неуютно под этими не очень дружелюбными взглядами руководства. Хотелось сказать, что он выжал из этой ситуации максимум возможного, что он отработал всё что мог, но Юрий вспомнил судьбу Натальи и сдержался.
— Да, я опросил человека, который был той ночью в соседней комнате. Он действительно видел тогда каких-то людей в коридоре. Но, опознать их не сможет, видел их только со спины.
— Точно?
— Да.
— Всё? — спросил Самойлов.
— Всё.
Астафьеву показалось, что руководство осталось недовольно таким его ответом. Все это выразил Мамонов.
— Надо что-то решать с этим стариком. Что там за проблемы, а? Вздёрнулся дед сам, а теперь ищут каких-то мифических его убийц. Завтра же надо переговорить с этим, новым прокурором. Как его фамилия?
— Лугачёв, — подсказал Самойлов.
— Вот, с Лугачёвым. Мне он показался нормальным мужиком, надо с ним переговорить, да написать отказной.
Самойлов тут же согласился.
— Хорошо, я сам съезжу к нему завтра. Кстати, Косарев, что там с этими перчатками?
— Отпечатки пальцев на перчатках ничего не дали. Нет их у нас в картотеке.
Мамонов всплеснул руками.
— Ну, вот видите. Нечего этот глухарь на отдел вешать. Откуда мы знаем, как эти долбанные перчатки попали в этот пакет? Может, вообще они не из этой истории? Может, к нему врачи какие-нибудь приезжали, да уколы делали?
— Да и вообще, вся эта история с горшком — слишком несерьёзна, — дополнил Самойлов.
Через полчаса начальство отбыло из отдела, и Косарев мотнул головой, зазывая Колодникова в кабинет так же уже отбывшего Гомулы.
— У тебя тут ничего нет? — спросил он, не обозначая искомое. Что нужно было руководству, Колодников знал.
— Нет, но сейчас найдём. Юрка у нас ещё не проставлялся.
— Ну, как он работает, я думаю, он у тебя надолго не задержится, — скептично заметил начальник угро.
— Ну и хрен с ним. Но, проставиться то он должен?
— Должен? Обязан! Там, кстати, покупать будете — орешки не забудь.
Орешки: арахисовые, миндаль, фундук — были слабостью Косарева. Он где-то вычитал, что орехи повышают потенцию мужчин, и с тех пор потреблял их килограммами.
Колодников выскочил из кабинета, коротко переговорил с Астафьевым. Лицо лейтенанта при этом не выглядело счастливым, но он послушно отправился на выход из отделения.
— Орешки не забудь! — крикнул Андрей вслед своему подчинённому.
Вернулся Астафьев минут через пятнадцать, с объемным пакетом. В кабинете к этому времени собрались все, кого привечал Косарев: Колодников, Паша Зудов, Мазуров, участковый Демин. Появление лейтенанта сразу вызвало у Косарева резонный вопрос: — Так, ты орешки взял?