Подрывник
Шрифт:
— Вольно, пока отдышитесь; я узнаю, в чём дело.
Короткими перебежками, прячась за кустами, Саша подобрался к огородам, а там уже ползком пробрался к домам. Он миновал крайнюю избу, и перед ним открылась страшная картина: десяток полицаев под руководством немецкого офицера расстрелял на окраине деревни всех жителей — от мала до велика. Офицер добил раненых и деловито вложил пистолет в кобуру. Полицаи строем под его командой направились в деревню. На улице уже стояли несколько подвод с лошадьми.
«На расправу приехали, гады! — мелькнула мысль у Александра. — Не
Саша вернулся к отряду и кратко пересказал увиденное.
— Вот гады! Командир, такое прощать нельзя!
— Согласен. Сергей и Борис, вы останетесь здесь. Готовьтесь к бою. Комиссар — за мной. Как появятся, я дам сигнал выстрелом. Постарайтесь никого не упустить живым. Сергей, я на тебя особо надеюсь!
— Не подведу, командир!
— Комиссар, за мной — перебежками.
Вдвоём они пробежали по лесу вдоль опушки — там лес и дорога делали изгиб.
— Всё, здесь наша позиция. Мы ударим в лоб, сержант и старшина — во фланг. Если кто из полицаев побежит, ему одна дорога — через открытое место к горящей деревне.
Заполыхали другие избы. Находиться в горящей деревне было невозможно из-за сильного жара, лёгкий ветерок забивал дым в лёгкие.
Полицаи уселись на телеги и выехали из деревни. Вот они приблизились к месту, где залегли Сергей и Борис.
— Огонь! — скомандовал Саша комиссару. Сам же взял на прицел переднюю подводу, где сидели офицер и двое полицейских.
Рядом бухнул выстрел из карабина — это стрелял комиссар. Тут же из леса послышались очереди пулемёта и выстрелы из карабина. В ответ не раздалось ни одного выстрела — никто из полицейских среагировать не успел.
Огонь на близком расстоянии из пулемёта и автомата при поддержке двух карабинов сделал своё дело. Лошади встали. Только одна лежала и билась в конвульсиях — зацепило шальной пулей.
Стрельба стихла. Саша выждал немного. Потом, держа наготове автомат, вышел из леса.
Все полицейские и офицер были мертвы. На подводах лежали узлы с трофеями — не погнушались полицаи забрать из домов скудные деревенские пожитки.
На плече офицера, на тонком ремешке висела офицерская сумка. Саша забрал её себе.
— Выходите, каратели получили своё. Соберите патроны, можете забрать продукты, если найдёте. Комиссар, сними с офицера ремень с кобурой — пригодится.
Комиссар не стал говорить о мародёрстве, он снял с немца ремень с кобурой и надел его на себя. Ещё один ствол в отряде не помешает. К сожалению, автоматов у полицейских не было, да и патронами было не разжиться. Вооружены они были советскими трёхлинейками, вероятно — немецкими трофеями, и смысла брать их Саша не видел. В немецком тылу проще было добыть патроны к немецким карабинам. Автоматов же немцам самим не хватало, и в руки полицаям давать их никто не собирался.
— Может, похороним деревенских? — предложил старшина.
— Нам четверым работы здесь на два дня хватит. Немцы раньше появятся. Всё, уходим. Продукты нашли?
Сергей показал четверть самогона, старшина нашёл два подовых хлеба и лукошко с яйцами.
— Забирайте, сгодится.
Шли быстро.
Боя с обученными солдатами вермахта им не выдержать.
Через час быстрого хода они остановились передохнуть. Решили съесть яйца — хрупкую поклажу нести было неудобно. Каждому досталось по пятку сырых яиц и краюхе хлеба.
После скромной трапезы Саша решил ознакомиться с сумкой офицера. И первое, на что он наткнулся, была топографическая карта. Саша был рад несказанно. Немецкие карты очень точны — указаны даже колодцы; наши картографы им в этом значительно уступали. Единственное неудобство: все названия сёл, рек, городов были на немецком языке.
Перебирая содержимое сумки, Саша наткнулся на свёрнутый вчетверо листок бумаги, развернул его. Это был список полицаев, участвовавших в акции устрашения, написанный на корявом русском языке. Саша уже хотел листок выбросить: зачем он, если полицаи мертвы? Но подошедший комиссар остановил его.
— Отдай мне листок. Полицаи мертвы, это так. Но пройдёт время, закончится война, и люди должны будут узнать поимённо и своих героев и предателей.
— Бери, не жалко.
Были ещё какие-то накладные — их он выкинул сразу; машинописный текст на немецком, на четырёх листах. Ни сам Саша, ни его товарищи немецким языком не владели, и текст этот перевести не могли. Эти листки Саша решил сохранить. Мало ли, вдруг там что-то ценное, а им случится встретить учителя немецкого или переводчика?
По характерным приметам местности Саша сориентировался и теперь вёл свой маленький отряд более уверенно. И вот настал день, когда они достигли цели. Комиссар, немного поплутав, сказал:
— Здесь где-то закладка быть должна.
Место нашли. Это оказался полуразрушенный погреб или землянка — точнее сказать было невозможно. Сгнившие брёвна обрушились, земля просела. Руками разобрали часть завала и с разочарованием убедились, что закладка пуста.
— Комиссар, как же так?
Он только смущённо пожал плечами и развёл руками. В самом деле, с момента закладки прошло несколько лет. Содержимое её могли изъять армейцы или НКВД, мог обнаружить и поживиться случайный человек.
— Ещё места закладок помнишь?
— Да, два.
— Веди.
— Это у деревни Берковичи, там ещё хутор есть. Нам туда.
Но и вторая закладка оказалась пустой. Бойцы приуныли.
— Веди к последней, — распорядился Саша.
Последняя закладка оправдала их надежды. Замаскированная под муравейник, она имела люк и бревенчатые стены из лиственницы. Чувствовалось, что создавали её люди рачительные и толковые. Фактически это было убежище, рассчитанное на десять человек. Там стояли нары в два яруса, на которых лежали винтовки в двух ящиках, ящик патронов в двух цинках, консервы, бинты в прорезиненной упаковке, ватники, ушанки и сапоги. Не была забыта посуда, а в углу стояла печь-буржуйка.