Подсадной
Шрифт:
– Очень дорого, – чуть не плача, пожаловался клиент, которому явно не хотелось оставаться наедине с сапрофитами, – это ведь не машина, а всего лишь пылесос.
– Машины тоже бывают разными, – чуть не порвав рот, улыбнулся Коляныч, – есть «Жигули», а есть «Бентли». Так вот наш аппарат – это «Бентли» среди пылесосов. Вы хотите обладать «Бентли»?
– Хочу.
– Обладайте! За чисто символическую предоплату!
– А можно я завтра позвоню?..
Как говорил Жванецкий, юмор – это когда сразу. В торговле то же самое. А когда завтра – это значит никогда. И Коля это прекрасно
– Завтра найдутся другие.
Через полчаса уговоров покупатель сдался – извлек из трухлявого томика Голсуорси две сотенные купюры зеленого цвета, видимо, последний валютно-семейный резерв. Состряпали договор, по которому человек обязался выплатить оставшуюся сумму в течение года. (А если не выплатит, ему отрежут палец и скормят сапрофитам…)
Коля оставил клиенту пылесос, забрал деньги, договор и отбыл, пожелав чистого воздуха. Он подметил одну простую вещь – чем беднее человек, тем легче впарить товар. Богатые клиенты порой не давали и рта раскрыть. «Пылесос? Три тыщи баксов? Пошел на…» А для людей несостоятельных – наоборот. Престиж. Смотрите, какой у меня агрегат! По космическим технологиям собран, на секретном заводе… Некоторые им даже не пылесосили. Ставили на почетное место, словно семейную реликвию, любовались и пыль сдували.
В два дня на связь вышел Виталик. Скинул на пейджер адрес и телефон Веры Павловны, а также сообщил, что она девичью фамилию не меняла. Адрес оказался местным, питерским, мало того – Верочка проживала в том же районе, что и бывшая супруга Татьяна, только на другой улице.
Что ж, день складывается удачно. Пылесос продал, адрес Веры узнал, семейное положение выяснил. Правда, она могла сожительствовать с каким-нибудь уродом без регистрации, и тогда внезапно нахлынувшие чувства придется заглушать водкой. Но надо надеяться на лучшее.
Коляныч решил не терять времени даром и рванул на вокзал. У дежурного спросил, где можно найти проводницу Позднякову Веру Павловну с московского поезда. Мол, хотел бы выразить благодарность за прекрасный сервис. Дежурный отправил его в дирекцию по обслуживанию пассажиров, находившуюся минутах в десяти езды от вокзала, на Обводном канале. В дирекции Коля изменил легенду – мол, занял у проводницы денег и желал бы вернуть. В ответ получил график ее работы. Сегодня и завтра она отдыхала, после снова уходила в рейс. Узнать, свободно ли ее сердце, не удалось, это вызвало бы подозрения. На Доске почета дирекции фотография Веры Павловны не висела. Не заслужила, наверное. Хотя Коля бы повесил. И не только на доску, но и дома на стену.
Теперь предстояло решить самый главный вопрос – где и когда осчастливить проводницу своим внезапным появлением. Проще всего позвонить и назначить встречу. Но это чревато отказом и вообще как-то не эффектно. А эффект в таком деле – главный залог успеха. Заявиться домой? А если на хахаля нарвешься? И на удар в солнечное сплетение? А здоровье не ахти. Оставалось одно – караулить возле дома и, когда проводница выйдет, атаковать. Правда, только в том случае, если она выйдет без конвоя, тьфу, сопровождения. Должна ж она выйти за два выходных?
Занять позицию лучше с утра, часиков
Коля заехал в контору, сдал выручку и договор, получил скромные премиальные и вернулся домой. Родители уехали в садоводство на целую неделю, готовить придется самому.
После бессонной ночи голова гудела, но отдохнуть на диване не дали. Звонил «центр». Так и так, посредник, судя по звукам из секретных динамиков, проснулся, но идти на «стрелку» не торопится. Не исключено, что снова забыл. Придется напомнить. Срочно. Операция под угрозой срыва.
– А может, ты напомнишь? – хотел увильнуть конфидент.
– Семен Семеныч.
– Хорошо, сейчас съезжу.
Но ехать было лень. Коляныч просто позвонил. Посредник не брал трубку городского телефона, пришлось перезвонить на мобильник:
– Игорек, это Вадик! Как самочувствие?
– Какой Вадик?
Да что ж с тобой, уродом, делать?!!
– Вадик, с которым ты в поезде ехал! В Питер! А ехал, чтобы продать пистолет. Забил с человеком «стрелку» возле Эрмитажа на пять часов. И попросил меня пойти с тобой. Но меня шеф не отпускает. Поэтому и звоню. Один ступай.
Тишина на том конце означала, что идет обработка загруженных данных. Коля ускорился:
– Бери тачку и езжай к Эрмитажу. Музей такой, который большевики брали. Встань на Дворцовой возле столба и жди. Только пистолет не доставай. Тебя заберут и отвезут в спокойное место. Все усвоил?
– А кто такой Вадик?
– Это я, Вадик, идиот! – не выдержал Коляныч. – Ты чё вообще творишь?! Ты сделку сорвать хочешь?! Тебе чердак снесут за такие дела!
– Кто снесет?
Клиника!!!
– Короче, сиди дома, я сейчас!
Придется ехать. Парнишка недееспособен. И при этом вооружен. А стало быть, опасен. Начнет еще из окна палить. Нельзя оставлять друга в биде.
Коля примчался на Лесную через сорок минут. По дороге доложил «центру», что придется рисковать жизнью и идти на встречу. «Центр» пообещал прикрыть и настоятельно порекомендовал в случае малейшей опасности уносить ноги – хрен с ним, с Академиком, сам рано или поздно сдохнет.
До назначенной встречи оставалось чуть меньше часа. Как раз через пробки прорваться. Машины Виталика во дворе не заметил, возможно, его сменили, а сам он уже на Дворцовой.
Причину неадекватного поведения посредника Коляныч понял, едва переступив порог квартиры. Он оказался банально пьян. И не банально тоже пьян. На полу перед диваном стояла пустая бутылка, покрытая слоем пыли. Логика подсказала, что Игорек отыскал хозяйскую заначку на черный похмельный день и, не задумываясь, уничтожил ее без жалости. Видимо, имел склонность к халявному злоупотреблению. При планировании операции этот немаловажный фактор учтен не был. Да и наличие невыпитой бутылки в жилище сотрудника органов тоже невероятное явление. Теперь приходилось пожинать горькие плоды непрофессионализма.