Подсчет черепков
Шрифт:
— Нет, обойдем вокруг, посмотрим, что тут еще есть. — Он знал, что вел себя несносно, и наслаждался этим. А что Полидор мог поделать?
Естественно, ничего.
— Как тебе будет угодно, — снова сказал эллин, после чего пошел мимо здания, обходя его на еще большее расстояние, чем намеревался обойти Митридат.
"Так тебе и надо," — подумал евнух. Улыбнувшись за спиной Полидора, он пошел за ним на северо-запад.
Все же этого было достаточно.
— Я уверен, что сейчас мы уже не на площади, — сказал Митридат, когда эллин привел его почти к заросшим воротам
— Я полагаю, что уже нет, — признал Полидор. — Готов ли ты идти обратно?
— Более чем готов, — Митридат посмотрел Полидору в глаза. Они оба примирительно улыбнулись. Митридат бросил взгляд в сторону слуг. На их лицах не было видно ни радости, ни тщательно скрываемого раздражения.
Что-то треснуло у евнуха под ногой. Обуреваемый любопытством, он нагнулся. Затем, охваченный еще большим любопытством, он показал Полидору свою находку:
— Что это такое?
— Это остракон. Черепок, — поправился Полидор, вспомнив о необходимости перевести яунийское слово на арамейский.
— Это я знаю и сам, — нетерпеливо ответил Митридат. — За эти дни я наступал на такие уже не раз. Но что на нем написано?
— Хмм? — Полидор посмотрел на черепок повнимательней. — Тут написано имя. "Фемистокл, сын Неокла".
— А почему на черепке?
— Дешевле папируса, — пожал плечами Полидор. — Горшки всегда разбиваются, и черепков всегда хватает.
— Тогда почему просто имя? Почему не какое-нибудь сообщение?
— Понятия не имею, о великолепный сарис.
— Хрмп, — сказал Митридат. Он сделал еще один шаг и услышал новый треск. Он не был удивлен, найдя под ногами еще один черепок — как уже заметил Полидор, горшки всегда разбиваются. Однако его удивило то, что и на этом черепке была надпись. Протянув новый обломок горшка Полидору, он указал на буквы.
— Опять "Фемистокл, сын Неокла", — сказал эллин.
— И все? — спросил Митридат. Полидор кивнул головой, отвечая на вопрос перса утвердительно. Евнух бросил в сторону эллина недоверчивый взгляд: — О добрый Полидор, зачем же писать чье-то имя — заметь, только имя, ничего более — на двух разных обломках горшка? Если я не вижу никакого смысла в одной такой надписи, то увижу ли его каким-то образом в двух?
— Я этого смысла не вижу, о великолепный сарис. — Полидор начал переминаться с ноги на ногу, словно пойманный учителем за какой-нибудь проделкой школьник. На этот раз что-то треснуло под его сандалией, и Митридат уже не удивился, когда Полидор посмотрел на черепок, нашел на нем надпись и прочел: — "Фемистокл, сын Неокла".
Евнух положил руки на пояс:
— И сколько их тут валяется? — Он повернулся к слугам: — Уберите эти заросли. Во мне возобладало любопытство. Давайте посмотрим, сколько черепков у нас получится найти.
Взгляды, которыми обменялись Рага и Тиштрия, были вполне красноречивыми. Как и подобает разумному господину, Митридат сделал вид, что ничего не заметил. Слуги нагнулись и принялись выпалывать кусты и траву. Сначала они двигались с покорной медлительностью, присущей всем слугам
— "Фемистокл, сын Неокла", — читал Полидор снова и снова, пока это однообразие не было наконец нарушено: — "Фемистокл из Фреаррия". — Он повернулся к Митридату и задумчиво повел бровью. — Я думаю, мы можем предположить, что это тот же самый человек, о котором говорится на всех остальных черепках.
— Э… да. — Митридат уставился на гору черепков, растущую у ног Полидора. Он начал ощущать себя колдуном, чье заклинание оказалось сильнее, чем он ожидал.
У слуг его были свои соображения.
— Так кто, по-твоему, был этот Фемис-как-его-там? — спросил Тиштрия Рагу, с трудом выкорчевывая вместе с ним особенно упрямый куст.
— Наверное, какой-нибудь торговец собственным задом, написавший свое имя, чтобы привлечь побольше покупателей, — выдохнул Рага. Митридат, слышавший все это, вовсе не склонен был отмахиваться от подобного умозаключения. Ничего лучшего ему в голову пока не пришло.
Так прошло некоторое время.
— "Фемистокл, сын Неокла", — сказал Полидор, положив в общую кучу еще один черепок. — Это уже… девяносто второй.
— Достаточно. — Митридат воздел руки к небу. — Так мы промучаемся все лето. Я думаю, у нас есть дела и поважнее.
— Уж не развалины ли часом? — лукаво спросил Полидор.
— Ну, раз уж ты спрашиваешь, то да, — сказал Митридат со всем достоинством, на которое был способен. Он раздраженно махнул ногой в направлении черепков. — Оставим этот мусор здесь. Не вижу от него никакой пользы. Разве что как доказательство странности афинян. И уж никак не прославит Хсриша Завоевателя, а через него и нашего Хсриша Четвертого, да продлит Ахура Мазда царствование его, рассказ о том, как он одолел народ безумцев.
Слуги встретили эти слова смехом — в конце концов, они тоже были персами. Полидор выдавил из себя кривую улыбку. Всю дорогу назад к разрушенному зданию на площади он хранил молчание.
Когда четверо спутников наконец достигли цели, эллин быстро пришел в хорошее настроение снова, ибо он увидел, что и сам может посмеяться над другими.
— Это здание называется "Стоа Василиос", — сказал он, указывая на буквы, вырезанные на поваленном кусочке фриза. — "Царский Портик". Если уж мы пришли сюда узнать о царях, то нам следовало начать именно отсюда.
Митридата одновременно охватили унижение и возбуждение. Возбуждение оказалось сильнее:
— О добрый Полидор, ты был прав. Найди мне здесь, если можешь, список афинских царей. Последним, конечно же, будет тот человек, которого победил Хсриш. — После чего, добавил он про себя, я смогу наконец убраться из этих развалин и всей этой захудалой сатрапии.
Рага и Тиштрия, возможно обуревамые той же надеждой, бросились на поиски с пылом, втрое большим по сравнению с охотой за черепками. Камни, нетронутые со времен персидского нашествия (если не считать ветра, дождя и снующих вокруг мышей), зашевелились под руками занятых поисками слуг.