Подсолнух
Шрифт:
– Возьми там в верхнем ящике в стеллаже такой же халат, – сказала женщина, ущипнув себя за полосатый воротник. – И тележку.
Татьяна кивнула, вбежала в подсобку и достала из пластикового белого ящика запакованный в шуршащий пакет, в каких на рынках продавалась одежда, такой же синий халат. Она быстро застегнула все пуговицы, схватила за ручку ближайшую телегу и вышла следом за Адлией.
– На, волосы заплети. И это надень.
Женщина протянула Татьяне тонкую канцелярскую резинку и комок голубой хлопковой ткани, который в развороте оказался шапочкой наподобие поварского колпака. Девушка поблагодарила ее кивком и скрутила волосы в полупучок-полухвост на затылке, чтобы они не лезли в лицо, а поверх натянула шапочку. В клубе имелось два
Войдя в первую кабинку, Татьяна ужаснулась. В сливе унитаза осталась желтая пенистая моча вышедшего перед ней брюхатого парня с ирокезом. Татьяна была в резиновых перчатках, но все равно трогать все в этом туалете ей казалось омерзительным. Очень осторожно она протянула указательный палец и медленно нажала на кнопку слива, отойдя на шаг назад в страхе попасть под брызги. Из мусорного бака взорвавшейся кучкой валялась использованная туалетная бумага, которую надо было поднимать руками и запихивать в огромный мусорный пакет, что ей дала Адлия. Края пакета, вложенного в мусорный бак, оказались где-то внутри под воздушным слоем использованных кусков бумажного рулона. Пришлось поднять бак и попытаться его опростать в пакет. Большая часть мусора провалилась мимо. В результате, собирать руками пришлось почти все содержимое урны. Татьяна проклинала себя за такую неуклюжесть. Все остальное далось легче, даже мытье унитаза ершиком. Татьяна отворачивалась, как могла, но терла ободок моющим средством, распылявшим приятный аромат морского бриза. В конце прошлась отжатой шваброй по полу и направилась в следующую кабинку. Снова пришлось ждать, пока оттуда выйдет посетитель. Потом опять повторять историю с мусорным баком. В этой кабинке было меньше мусора, но повозиться все равно пришлось. Пока Татьяна убирала две кабинки, Адлия успела справиться с тремя и закончила раньше нее.
– Молодец, прошла боевое крещение, – усмехнулась женщина, заметив застывшее отвращение на лице Татьяны.
– Почему ты на такой работе работаешь? – искренне удивлялась девушка.
– Потому что на другую не берут, – пожала плечами Адлия без особенных эмоций.
Татьяна нахмурилась и вздохнула. Она извинилась перед уборщицей за то, что не сможет ей помочь со вторым этажом, потому что надо было бежать на подиум. Та с улыбкой кивнула и направилась к лестнице. А девушка бегом погнала тележку в подсобные помещения.
Уже на подходе к подсобке она наткнулась на Свету, которая выходила из комнаты отдыха. Татьяна чуть не наехала на нее тележкой, но вовремя остановилась. Рыжая вгляделась в лицо девушки под колпаком, потратив несколько секунд на распознание, а потом медленно натянула на лицо усмешку.
– Ты, наконец, нашла себе работу под стать?
Острый взгляд ее скользнул по Татьяниной тележке и грязной воде в ведре.
– Со шваброй ты явно лучше обращаешься, чем с пилоном, – добавила она, посмеявшись через нос с поджатыми губами.
Татьяна закатила глаза и вошла внутрь подсобки. Реагировать на Светины издевки у нее попросту не было времени
Все перерывы она проводила с Адлией то за уборкой в туалете, то за чаем с печеньками в подсобке. Татьяна познакомилась с напарницей Адлии, которая ей в противоположность оказалась неумолкающей болтушкой. По-русски она говорила неважно, но с Адлией на родном шпарила без остановки. По уставшим глазам Татьяна поняла, что Адлия сама не знает, куда от нее деваться.
За танцами, уборками и разговорами ночь пролетела молниеносно. К четырем утра она почти не чувствовала усталости, потому что была заряжена непрерывностью действия. Клуб заметно пустел с каждым получасом. Гримерка опустела совсем. Они с Адлией начали убираться в служебных помещениях: ходили по кабинетам директоров, которых не было на месте, мыли кухню и складские помещения, убирались в служебном туалете и комнате отдыха, в гримерке, а потом, когда клуб закрылся, принялись вымывать весь зал. Площади были большие и сильно затоптанные, поэтому Адлия взяла специальную машинку для мытья полов, и они без спешки наворачивали круги по залу, катая машинку по плитке.
Татьяну начало клонить в сон только в автобусе. До своего подоконника-кровати она едва доплелась, сразу рухнула на ватный матрас и мгновенно заснула.
***
За двумя работами Татьяна не успевала считать минуты. Девушка чувствовала себя изможденной под конец выходных. Вдобавок под утро понедельника, перед уходом, Света сказала всем явиться вечером на репетицию к тематической вечеринке в честь Дня арбуза и спросила, все ли выучили движения.
– Какие движения? – удивилась Татьяна, потому что до этого она ни о какой вечеринке не слышала.
– Те, что я раздала вам в памятке в пятницу, – нехотя ответила Света, скрестив руки, и презрительно посмотрела на Татьяну, как бы показывая, что этого она от нее и ожидала.
Та растерялась.
– Мне никто ничего не давал, – тихо ответила девушка.
Рыжая закатила глаза, выдохнула со звуком и, покопавшись в рюкзаке, достала оттуда мятый листок с карикатурно нарисованными фигурами, показывающими различные повороты, шаги и прыжки. Она грубо протянула его Татьяне, не глядя в лицо, и сразу закрыла рюкзак. Та неохотно поблагодарила, подозревая, что она специально ничего заранее не получила и могла бы вовсе не получить и даже пропустить репетицию, если бы не услышала сейчас объявление Светы.
Каждый будний день танцовщиков обязали являться в клуб к семи и проводить на репетициях по два часа. Необходимость видеть Свету каждый день удручала Татьяну. Еще большее ее волновало то, что она не сможет выступать с Ладой и Юрой, если те ее позовут, и, следовательно, останется без денег и без костюма. Сейчас ее запасы составляли всего несколько тысяч. Большую часть из них надо было тратить на проезд и перекусы на работе. Но выбирать ей все равно никто не дал. Поэтому, проспав до пяти, она соскочила по будильнику и судорожно начала собираться на репетицию, быстро всунув в рот несколько ложек макарон с курицей, которые Адлия успела приготовить, пока Татьяна спала.
– Спасибо большое, Адлия, вкусно как всегда! – восклицала девушка, вбегая в комнату, где соседка снова вязала за просмотром сериала.
Пока одевалась, Татьяна вслушивалась в диалоги персонажей, показавшиеся ей больше смешными, чем драматичными, но интрига, которую они обсуждали, ее все равно заинтересовала. Она даже остановилась на минутку, встав у Адлии над душой, чтобы посмотреть, что происходит на экране. Вместо того, чтобы идти на репетицию, на которой Света снова будет ее унижать, а остальные – игнорировать, она бы предпочла остаться с Адлией и наблюдать за тем, как страдают экранные персонажи, чужие, не настоящие и не она, но пропуск репетиции сулил еще большими страданиями. Надо было выходить.