Подстрекатель
Шрифт:
Служанка отвела взгляд в сторону, произнеся последние слова, но Луэркас все прекрасно понял. Слуги опасались, что это он мог сделать что-то с их хозяйкой.
Луэркас кивнул. Он не позволил своему гневу выплеснуться наружу. Независимо от того, что слуги могли подумать о нем, он не стал вымещать на них злобу — многие служили его семье уже долгие годы, и он ценил их преданность.
— Не беспокойтесь о госпоже, — сказал он. — Она, конечно, женщина беззаботная и легкомысленная, но я уверен, что с ней все в порядке. Она часто не задумывается о последствиях своих поступков или о том, что может причинить неприятности окружающим. Она ничего мне не говорила о своих планах на сегодня, но она
Отрин кивнула и поспешила удалиться.
Луэркасу вспомнилось то, как он вчера жестоко избил Велин. Он, конечно, вышел из себя. Обычно он старался не оставлять следов побоев, хотя обычно прилагал все усилия к тому, чтоб причинить своей жертве как можно более сильную и продолжительную боль, но при этом не оставить следов, которые могли бы вызвать у слуг сочувствие к своей несчастной хозяйке. Однако вчера он дал волю своему гневу. Луэркасу хотелось уничтожить ее, вычеркнуть из жизни.
Луэркас устремил взгляд себе под ноги. Вообще-то каждый раз, когда он брался избивать Велин, ему хотелось убить ее. Прошлой ночью он едва не сделал это. Он восстановил нормальное дыхание и посмотрел на свои руки, на сбитые в кровь костяшки пальцев — немые свидетельства того, что он едва не совершил непоправимую ошибку.
Он ненавидел Велин. Ненавидел за полное отсутствие вкуса, за ее ужасное прошлое. За пристрастие к представителям низших классов. Как она только могла, она, родившаяся в благородной и богатой семье, делить свое ложе с бесчисленными чадри, муфере и парвоями, не говоря уже о ее омерзительной, противоестественной склонности к родственникам?! Все это было вечным источником его недоумения и раздражения. Единственным приемлемым мужчиной в бесконечной череде ее любовников был Геллас Томерсин, но Луэркас ненавидел Гелласа больше, чем всех тех, кто не относился к сословию стольти.
Однако несмотря на то что Луэркас ненавидел Велин, он не мог винить именно ее и только ее в своих неожиданных вспышках ненависти.
В последние годы он довольно часто впадал в необузданную ярость и позволял себе жестоко обходиться с Велин. Однако не меньшую ненависть он испытывал и к кудесникам, с которыми вместе работал, и членам Совета Драконов, которые, увидев его, испуганно съеживались. В равной степени он испытывал дикую ярость и по отношению ко всем чужакам, которые причиняли ему даже малейшие неудобства. Луэркас не считал, что эта ярость исходит из его естества. Он всегда отличался вздорным характером, но никогда не испытывал позывов к насилию, пока не вселился в чужое тело. Всего лишь через несколько дней после того, как он наконец освободился от той жуткой пародии на человеческое тело, которое получил после трагического происшествия, случившегося с ним, он стал испытывать эти жуткие признаки необъяснимой ярости. В результате Луэркас свернул шею одному из слуг лекаря, в гости к которому пришел. Случай вышел крайне неприятный, обошедшийся ему недешево. После этого приступы ярости сделались еще более сильными и частыми.
Луэркас был уверен в том, что его истинное тело пытается заставить его вернуться, а прекрасное новое тело, которое он похитил, желало вернуть своего прежнего обитателя. При мысли об этом его охватывал безотчетный страх. Он чувствовал, что новая плоть неудержимо тянет его в Уоррен, где в подземелье таится душа, которую он столь опрометчиво запер в темнице.
Временами он просыпался ночью и ловил себя на том, что направляется к дверям, желая поскорее попасть в
Однако он напугал самого себя. Похоже, он постепенно утрачивает самоконтроль. А скоро вообще утратит власть над самим собой. Его тело жаждало самого мерзкого: убивать, душить, пытать, уничтожать. Тело, заложником и жертвой которого он стал. Луэркас решил, что тело использовало его в своих целях и будет использовать и впредь до тех пор, пока он от него не избавится. Именно так. Он обрел злобное тело. Необходимо найти способ, который позволит раздобыть тело невинное, не имеющее ни пятнышка зла.
Луэркас закрыл глаза, прислонился спиной к стене и стал вслушиваться в привычные звуки дома, подобные нежному колокольному перезвону, который издают все подобные дома, когда на них дул ветер.
Он, Луэркас, — стольти. Он обладает силой, богатством и свободой. Умен, получил прекрасное образование. У него сильный характер, позволявший контролировать собственные чувства и влиять на окружающих людей. Следовало принять как данность тот факт, что Велин, однако, ему неподвластна. Последние три года он пытался убедить себя в том, что она рано или поздно научится подчиняться ему и поймет, что в доме главный он. Но она не научилась. И не научится никогда.
А потому ему необходимо было поставить Велин на подобающее ей место, однако так, чтобы это не подставило под угрозу его финансовое состояние, и выставить ее виновной стороной конфликта. Поскольку смерти Велин он не хотел — вернее, не желал понести за это наказание или платить штраф за жестокое с ней обращение, — он придумает более приятный способ убрать ее из своей жизни.
Утром он первым делом поговорит со своим помощником, который знает надежных людей. Один из таких людей наверняка сможет помочь ему.
Глава 14
Рейт жалел о том, что не передал Велин кому-нибудь из своих товарищей, однако эту часть плана, который заключался в том, чтобы помочь ей убежать от Луэркаса, он должен был исполнить сам. Он рассчитывал, что все решат, будто именно он привел ее в имперский суд и попросил о свершении правосудия. Ведь это Велин вовлекла его в неприятную ситуацию. Готовность рассмотреть дело в суде должна стать его единственным алиби, когда девушка исчезнет. Зачем нужно было приводить ее в суд, если он намеревался помочь ей исчезнуть?
Потому-то он и направлялся вместе с Велин в Суд Ландимин, ведя ее через лабиринт широких, причудливо украшенных старых коридоров в Суд Семьи. Здесь он представил свою спутницу старику, которого знал еще с детства в Доме Артиса — тот периодически обращался к нему за билетами на места получше.
Сам Рейт лишь впервые попросил его об ответной услуге.
— В качестве кого ты привел в суд эту женщину? — спросил старик, когда они остались наедине. Рон вздохнул.
— В детстве мы с ней дружили. Затем она какое-то время была моей возлюбленной. Я попросил ее стать моей женой, но она ответила отказом, и поэтому наши пути разошлись. С тех пор я не получал от нее никаких известий, за исключением того дня, когда она вступила в брак с каким-то другим мужчиной. Но сегодня она появилась в моем кабинете вот в таком виде и умоляла меня помочь ей. По старой памяти я согласился.