Подвал
Шрифт:
Рою не хотелось больше думать о тюрьмах.
Он потянулся к пакету, достал из него гамбургер и стал медленно есть, внимательно следя за дорогой. Проглотив последний кусок, он включил указатель поворота и свернул на путепровод в Милл-Валли.
Машина шла ровно. Рою нравилось управлять ею. Да, Боб Марстон понимал толк в машинах.
Милл-Валли нисколько не изменился. Он все еще производил впечатление маленького провинциального городка. Даже здание театра «Тамалпиас» не было освещено. Старый автовокзал выглядел как обычно. Интересно, продают ли
Внезапно на перекресток выскочила большая собака – помесь Лабрадора еще с кем-то. Рой дал полный газ и повернул руль, чтобы задавить ее, но чертовой сучке удалось отскочить в сторону.
В конце городка он свернул на шоссе, ведущее в Маунт-Тамалпиас, Мьюр-Вудс и Стинсон-Бич. Дорога уходила в горы, склоны которых были сплошь покрыты сосновым лесом. Некоторое время он еще ехал мимо разбросанных по холмам темных домиков, но скоро исчезли и они. Рой все Дальше углублялся в лес, периодически снижая скорость, а то и совсем останавливаясь на закрытых крутых поворотах.
Наконец, увидев отходящую в сторону проселочную дорогу, он свернул на нее, затормозил и выключил фары. Машину окутала темнота. Рой открыл дверь, и на потолке салона зажглась лампочка. Выйдя наружу, он достал с заднего сиденья красный рюкзак, вынул из бокового кармашка фонарик, потом взвалил рюкзак на плечи, закрыл Дверь машины и направился к лесу.
Местность, по которой он шел, постепенно поднималась все выше. Джинсы то и дело цеплялись за колючий кустарник. Сойдя с дороги. Рой сразу же напоролся на клубок старой колючей проволоки, порвал штанину и сильно оцарапал ногу. Он со злостью отшвырнул проволоку в сторону и продолжил свой путь.
У вершины холма он начал искать подходящее место для ночлега, но все вокруг было покрыто невысоким кустарником. Рой хотел уже прекратить поиски и вернуться в машину, как вдруг луч фонаря упал на небольшую травянистую поляну. Рой подошел ближе и улыбнулся.
На этой лужайке шириной не более двадцати футов было хорошее ровное место для спального мешка. В середине кто-то уже выложил до него круг из камней – видимо, разводили костер. Здесь же валялось с полдюжины обгорелых консервных банок. Рой нагнулся и потрогал одну из них. Холодная.
Потом он осторожно обвел вокруг фонарем. Лес был темным и молчаливым.
Все очень хорошо.
Рой поставил рюкзак на землю и открыл его. Сверху лежала пластиковая подстилка. Он разложил ее на траве, потом достал спальный мешок Боба и бросил поверх подстилки.
«Надо было взять один из тех поролоновых ковриков», – подумал он. Жаль, что эта мысль не пришла ему в голову чуть пораньше…
После этого Рой отправился в лес за хворостом, набрал сухих веток для растопки и положил их в каменный круг. Потом наломал крупных сучьев. Когда он сложил их рядом, получилась довольно внушительная куча. Обгоревшие банки он побросал за деревья.
С
– Ну вот, не хуже, чем в крематории, – наконец удовлетворенно пробормотал он.
Как-никак, за один день он уже трижды успел развести огонь. Значит, появляется опыт…
Рой немного постоял у костра, наблюдая, как извиваются языки пламени, обдающего жаром все его тело. Потом отошел назад, нагнулся, взял фонарь и двинулся обратно к машине. Время от времени он оглядывался через плечо. Огонь еще долго был виден, а на стволах окружавших поляну сосен плясал призрачный оранжевый свет. Но когда он достиг того места, откуда уже показалась машина, костер скрылся из виду.
Рой осторожно спустился на дорогу и подошел к автомобилю. С переднего сиденья он достал пакет из «Макдональдса», потом подошел к багажнику и открыл его.
Джони зажмурилась, когда луч фонаря ударил ей в глаза. Ока лежала на боку, прикрывшись завалявшимся в багажнике пледом.
– Голодная? – спросил Рой.
– Нет, – обиженно ответила девочка.
Раньше, когда он по дороге из Санта-Моники каждый час открывал багажник, чтобы проверить ее, она не разговаривала и не двигалась. Фактически с того вечера в ванной девочка не произнесла ни слова.
– Ну, ладно. Думаю, ты не совсем еще спятила, – проворчал он и потянул за плед. Джони попыталась удержать его, но не смогла. Рой грубо вырвал ткань из ее рук.
Джони сжалась еще сильнее.
– Вылезай! – приказал он.
– Нет.
– Вылезай, или я сделаю тебе больно.
– Нет.
Рой сунул руку под ее короткую плиссированную юбочку и ущипнул Джони за ляжку. Она начала плакать.
– Ну, что я тебе говорил? Вылезай сейчас же!
Девочка на четвереньках выползла из багажника и опустилась на землю.
Рой захлопнул крышку и взял Джони за руку.
– Сейчас мы устроим хороший пикник на свежем воздухе, – сказал он и начал взбираться на холм, волоча Джони за собой. По тому, как она спотыкалась и вскрикивала, он понял, что ей трудно идти по такой земле босиком.
– Хочешь, я понесу тебя? – спросил он.
– Нет.
– Полезай ко мне на закорки – и кусты перестанут царапаться.
– Я ничего от тебя не хочу. Ты злой.
– Я не злой.
– Нет, злой. Я знаю, что ты сделал.
– Ничего я не делал…
– Ты…
– Что?
– Ты… – Внезапно она издала громкий протяжный крик:
– Уаааа! – совсем как младенец.
– Вот дерьмо, – буркнул Рой.
Ее монотонный плач изредка прерывался громким всхлипыванием, а потом начинался снова. Казалось, он не кончится никогда. И тут Рой наотмашь ударил ее рукой по щеке. Громкий плач оборвался, остались лишь глухие рыдания.