ПодВал
Шрифт:
– Как же ты повзрослела, – она отстранилась, но не отпустила и внимательно меня разглядывала. – Тебе очень идёт среднее каре. Ты всё больше на маму похожа.
Ощутив тяжесть в теле, я постаралась аккуратно высвободиться.
– Вы не знаете, где Артём?
Её улыбка потухла. Она пожала плечами.
– Возможно, дома. Он сюда не приходит, с тех пор как закрылся бар. Денег-то он теперь не приносит.
Я нахмурилась.
– И как давно он закрыл бар?
Тётя Света покачала головой и склонила её к правому плечу.
– Не он его закрыл, а работники. Артём
Я ещё раз осмотрела зал и пустые стеллажи за барной стойкой. Выглядит осиротело. Как так? Разобрали? Мне не хватало воздуха, ком подкатил к горлу. Что Артём наделал? Почему? Ему ведь мешала только я!
– Я была уверена, что он будет счастлив, – тихо пробормотала я.
– Через год, после того как ты исчезла, от него девушка ушла.
Я не исчезала! Я освободила его от себя! Он ведь этого хотел! Отвернулась от тёти Светы, стараясь успокоиться. Убеждена, что Артём и в расставании со своей невестой, меня обвинит!
Как-то я совсем иначе представляла встречу. Думала, он тут в ус не дует, жизни радуется. Только долги в эту картину не вписывались.
– Я вас подвела, – охрипший голос тёти Светы отвлёк меня. Она промакнула слезу краешком полотенца, её подбородок задрожал.
– Уж вы-то точно ни в чём не виноваты, – я попыталась её успокоить, но она махнула на меня полотенцем.
Тётя Света с самого открытия работает в баре и, похоже, знала наших родителей ещё до моего рождения. Всегда такая эмоциональная в жизни, но на кухне другая – строгая, серьёзная, ответственная. Кажется, она любит “ПодВал”, больше чем мы с Артёмом.
Что мне теперь делать? Бандиту продавать точно не стану, но как-то надо избавиться от долгов.
Следующий день не принес решений. Поговорка: “Утро вечера мудренее”, не всегда срабатывает. Вдобавок ещё и не выспалась, так как половину ночи просто ворочалась и считала овец. Услышала, как за Лизой захлопнулась входная дверь, поняла, что уже половина девятого, в это время она уходит на работу.
Встала, сделала себе кофе и час просидела на кухне как зомби, уставившись в окно. Мысли крутились об одном: “Что мне делать?”
Вчера я быстро распрощалась с тётей Светой и сбежала из бара, предусмотрительно взяв у неё номер телефона. Меня дезориентировали собственные чувства. Страхи о боли от воспоминаний не оправдались. От пребывания в баре возникло щемящее сердце чувство, будто вернулась домой из долгой поездки. Зато злость на Артёма возросла вдвойне. Ведь мне и в голову не приходило, что он может до такого дойти. Он мог и раньше позволить себе выпить, даже перебрать, но чтобы запойничать и практически прокутить бар? Как? Почему?
Нашла в телефоне номер Артёма, но не решилась нажать на вызов. Что ему сказать? Какого хрена ты всё пропил? Да он пошлёт меня подальше и будет прав. Если вообще захочет со мной разговаривать, ведь я не отвечала на его звонки, когда переехала к Лизе.
Отложила телефон в сторону и потёрла лицо ладонями. Мы так хреново расстались. Я до сих пор не
Утерев слезу, я взяла в руки телефон. Плевать! Надо решить вопрос с баром, а потом, возможно, я дам себе возможность поплакать.
Глубоко вздохнула и нажала на кнопку вызова.
– Абонент временно недоступен. Попробуйте перезвонить позднее или оставьте сообщение после звукового сигнала. Пи-и-и…
Небрежно отбросила смартфон на стол и резко выдохнула, глядя на телефон:
– Кусок говна – вот кто ты!
Сделала последний глоток остывшего кофе, отнесла кружку в раковину, вымыла её. Мультяшная квадратная губка широко улыбалась мне с чашки. Подарок от мамы на Новый год.
Мне было тринадцать, тогда я с ума сходила по мультику про Спанч Боба. Пересказывала маме все серии. Во всём виноват Ян! Со словами: “Сейчас я покажу тебе крутой мультик”, – включил его на своём телефоне. Тогда я была счастлива.
Усмехнулась, поставила кружку в шкаф. Я влюблялась во всё, чтобы ни посоветовал Ян. Наверно он догадывался о моих чувствах, ведь ему тогда было, как и Артёму, девятнадцать.
Вернулась в постель и уткнулась в подушку.
“Ну, давай утро, ты должно быть мудрее! Что мне делать?”
Мысль о продаже бара причиняет боль. Как будто я знаю, что больше не увижусь с родным человеком и его отъезд зависит от моего усмотрения. Мне не хочется принимать это решение! Снова накатила злость на Артёма. Я взвилась в кровати и села. Пока он руководил баром, я была совершенно спокойна, а теперь из-за его несостоятельности мне необходимо делать какой-то выбор. А если он будет не правильным? Артём снова обвинит меня в том, что я разрушила его мечты или что-то там ещё?
Встала и начала нервно одеваться. Хрен тебе, дорогой братец! Ты примешь решение вместе со мной! Даже если придётся снова выслушать твои чёртовы осуждения.
В автобусе меня немного потряхивало от нетерпения. Меня переполняла злость. Она трансформировалась во мне. Сначала на Артёма за его поступки, потом на себя, что вообще поехала в бар, после на Серёдкину, что отправила претензию, и снова на Артёма.
Выйдя на остановке знакомого района, я почувствовала себя здесь чужой. Накрыло неприятное ощущение, будто все смотрят на меня с сожалением. Стараясь не глядеть по сторонам, чтобы не встретить знакомые лица, дошла до некогда моего дома. Ключ от домофона ещё не размагнитился. Вызвала лифт, доехала до шестого этажа и застыла перед стальной чёрной дверью.
Вспомнилось, как я однажды пришла из школы, а меня встретил запах сладкой выпечки. Разувшись и повесив ветровку во встроенный шкаф, я увидела маму, она суетилась на кухне. На ней был зелёный передник, она вытерла об него руки и улыбнулась мне.
Я обняла себя и сгорбилась. Не время раскисать, Рита! Надломлено выдохнув, я расправила плечи и нажала на звонок, но ничего не услышала. Странно. Постучала, но снова тишина. Достала из кармана ключи и только протянула руку, как щёлкнул замок и дверь открылась.