Подводная газета
Шрифт:
Но когда же рыба клюёт? Есть и тут верная примета: рыба клюёт тогда, когда... клюёт! В другое время и не пытайтесь ловить: все равно клёва не будет, если рыба не клюёт!
МАЙ
Вода сверху начинает нагреваться. Нагреется до +4°, потяжелеет, и, как и осенью, начнёт опускаться в глубину. А из глубины поднимается более холодная, но более лёгкая — на обогрев. Всё глубже и глубже перемешивается вода, пока вся — сверху донизу — не станет одинаковой. Тогда успокоится и не спеша начнёт нагреваться сверху
Зато просыпаются самые сонные рыбы: сомы, лини, караси. Рыбы держатся у берегов: на мелководье солнечно, тепло, зеленеет подводная травка, оживают личинки стрекоз, комаров. Щуки и окуни после нереста голодны и подвижны.
Нерестятся уклейка, плотва, густера, речная минога, пескарь и подуст. По приметам рыболовов, с появлением листиков на берёзе нерестится мелкий лещ, зацветает черёмуха — занерестится средний, а крупный — когда заколосится рожь.
Лесные охотники хорошо знают тока охотничьих птиц. Подводным же охотникам о токах-нересте рыб почти ничего неизвестно. Вот они и опускаются в мае под воду, чтобы своими глазами увидеть всё. Ружья они не берут: нерест — запретное для охоты время. Толкает их в ледяную воду только любознательность.
Под водой
В подводном мире всё не так, как у нас на земле.
Передвигаться там нужно не стоя, а лёжа. Там очень трудно шагать, но зато просто летать. А прыгать там можно даже вниз головой.
Руки и ноги в этом мире становятся на треть короче, а рыбы, раковины и водоросли — на треть своего роста длинней. Вода сплющивает расстояния и увеличивает предметы.
В подводном мире никогда не бывает дождя и снега. На небе там не звёзды, не тучи, а волны. Между волн перекатываются пузырьки воздуха — блестящие, как звёздочки!
Там нет горизонта — черты, где земля сходится с небом.
По земле подводного мира не скачут весёлые солнечные зайчики. Там колышутся широкие солнечные ленты — отсветы волн и солнца. Лиловые тени от подводных "деревьев" лежат на зыбкой серой земле. Мягкая зелёная дымка заволокла всё вокруг — нет ни резких теней, ни острых углов.
Все неверно, призрачно и таинственно.
Всё не так, как у нас на земле.
Подводная бабочка
Никому бы не поверил, если бы сам не видел: бабочка живёт под водой! И яички откладывает под водой, и гусеницы её ползают по водяным растениям, и куколки зимуют под водой... Настоящая подводная бабочка! Называется — огнёвка подводная.
О жизни этой подводной бабочки мало ещё что известно. Известно только, что у многих самочек крылышки
Гладыш и плавунец
Водяной клоп гладыш знаменит тем, что плавает всегда на спинке, вверх животом! А плавунец наш, как осьминог, имеет на передних лапках присоски и может присасываться даже к гладким стенкам банки.
Поющий клоп
Гребляк — водяной клоп. Он похож на гладыша, но плавает не на спине, а. как положено, животом вниз. Зато есть у него своя диковина: он поёт! Это единственный клоп, который поёт, да ещё и под водой. Песня его похожа на нежное стрекотание кузнечика. Стрекотание получается тогда, когда гребляк усердно трёт лапками... свой нос!
Подводные ежи
В ерше, как и в еже, заметнее всего — колючки.
Голова, хвост, посредине колючки — вот и весь ёрш.
И ещё глаза: лилово-синие, большие, как у лягушки.
Ростом ёрш с мизинчик. А если с указательный палец, то это уже ершовый старик.
Напугали меня эти старики. Плыву и вижу: дно зашевелилось и уставилось на меня точками тёмных глаз.
Это ерши — старик к старику! Самих-то незаметно: хвосты, головы, колючки — всё такое же пятнистое, как дно. Видны одни глаза.
Я повис над ершами, свесив ласты.
Ерши насторожились.
Пугливые вдруг стали падать на дно, выгибаться и нарочно поднимать облачка мути.
А сердитые и отважные взъерошили на горбу колючки — не подступись!
Как ястреб над воробьями, стал я кружить над ершовой стаей.
Ерши выжидали.
Я стал похрипывать в дыхательную трубку.
Ерши не испугались.
Я вытаращил глаза — им хоть бы что!
Тогда я... чуть не сказал — "плюнул на ершей"... Нет, я не плюнул, под водой ведь не плюнешь, а махнул на ершей ластом и поплыл прочь.
Да не тут-то было!
От резкого взмаха ластом со дна взмыла и завихрилась муть. Все ерши устремились к ней: ведь вместе с мутью поднялись со дна вкусные червячки и личинки!
Чем быстрее я работал ластами, торопясь уплыть, тем больше поднимал со дна ила.
Тучи ила клубились за мной, как тёмные грозовые облака. За тучами тянулись стаи ершей.
Отстали ерши только тогда, когда я выплыл на глубину. Но на глубине мне стало не по себе.
Я ещё не привык к глубине, это были ведь ещё мои первые шаги под водой.
Дно опускалось всё глубже и глубже.
А мне казалось, что я лечу над землёй и взмываю всё выше и выше. Так и хотелось за что-нибудь ухватиться, чтобы не грохнуться с этакой высоты!
Я повернул назад.
Вот опять заросли. В зарослях ерши. Вроде и веселей — всё живые души!
Ерши-мизинчики плавают в полводы, а старики — на дне. Теперь я нарочно поднял ластами муть. "Старики" и "мизинчики", как воробьи на просо, кинулись на неё.
Я уже больше не пугаю ершей: не хриплю в трубку, не таращу на них глаза.