Подземка
Шрифт:
— Сам ты жулик!..— прошипел певун.
От избытка отрицательных эмоций его акцент стал еще более заметным. Рука женщины в нерешительности застыла. Она явно не ожидала такой агрессии от «бедных детишек».
— Ты мне еще погруби!..— Егоров обалдел от такого хамства.— Лучше в школу иди, учись, а не деньги клянчи!
«Беженец» за словом в карман не полез:
— Не твое дело, курдюк старый!..
После этих слов женщина решительно убрала кошелек обратно в сумку. Готовность к пожертвованиям испарилась так же внезапно, как и возникла.
Сообразив, что с деньгами им уже не обломится, оба подростка уставились
Егоров успел заметить мужика, который сидел на полу в выцветшем камуфляже участника чеченской войны. Рядом стояли костыли и коробка для подаяний. Под париком, очками и бородой скрывался не кто иной, как Валерий Семенович Левашов,— профессиональный нищий, он же отец семейства и любитель зимней рыбалки. Эпизод с кражей «дипломата» не укрылся от его внимательных глаз. Он четко отследил, как Сашок и Михай выскочили из вагона с добычей. Видел он и толстого мужика с перекошенной физиономией, безуспешно пытавшегося просунуть пальцы под резиновую прокладку двери...
Когда платформа исчезла из поля зрения, Егоров застыл, как соляной столп. Холодная капля пота скатилась по лбу... Он по инерции посмотрел на то место, где еще несколько секунд назад стоял дипломат. Сергей Аркадьевич силился сообразить, как такое могло произойти. Когда, наконец, до него дошел весь ужас произошедшего, он мысленно произнес очень длинную матерную тираду, в которой упоминались беспризорные дети, липовые ветераны чеченской войны, все попрошайки в целом, а также их безответственные мамы с папами...
В жизни Сергея Аркадьевича и раньше случались черные полосы, но в такую переделку он попал впервые. Дослужившись до начальника отдела штаба, он считал, что держит ситуацию под контролем. Теперь все в один миг изменилось. Жизнь поставила капкан, и он вделся туда по самые помидоры, но самое страшное: он понимал, что выбраться оттуда самостоятельно — невозможно.
Сейчас он сидел в кабинете зама начальника Главка, стараясь не смотреть в пронзительные глаза Сан Саныча. Напротив разместился глава убойного отдела Анатолий Павлович Шишкин.
— ...Внезапно все так... Они у меня хвать из рук дипломат—и ходу. Я за ними. А тут двери... В общем, сперли, паразиты...
— Ну хорошо хоть, товарищ подполковник, что без перестрелки обошлось...— Сан Саныч характерным жестом скрестил руки под подбородком.— И что же там было, в этом «дипломате»?
Генерал говорил негромко, но Егоров отлично знал, что таится за этим холодным натянутым тоном. Следующая фраза далась ему с большим трудом:
— Документы...
Егоров заметил, как генерал недобро прищурился. Он набрал в грудь побольше воздуха и словно нырнул в ледяную полынью — с отчаянием, понимая, что обратного хода нет:
— Секретные... Из информационного отдела...
Генерал насторожился:
— Какие еще документы?..
Подполковник стыдливо опустил голову, как пудель, надувший лужу на паркете:
— Списки разрабатываемых нами фигурантов...
На
— Ёпрст... Приплыли...— Шишкин обалдело откинулся на стуле.
Обычно невозмутимый Сан Саныч даже привстал в кресле:
— По всему городу?!
Нахмурив брови, Егоров продолжал изучать поверхность стола:
— И по области тоже... Восемьсот тридцать семь человек.— Он с надеждой посмотрел на Шишкина: — У меня замок с секретом, может, не откроют?..
— У, ё-мое... Это ж на всю Россию прогремим! — Сан Саныч схватился за голову.— Ты хоть соображаешь?
— Вся работа врагу под хвост...— беспощадно добил Шишкин.
Так и не решаясь взглянуть в глаза , тем не менее, вопрос требовал ответа:
— Хотел на выходных поработать. Анализ с начальнику, Егоров виновато пробормотал:
— Понимаю, товарищ генерал!..
Тот словно не расслышал его слова:
— А в довесок — уголовное дело! За утрату секретов! — Внезапно генерал взорвался: — Тебе-то на черта они сдались?!
Егоров понимал, что это детский лепет, но, тем не менее, вопрос требовал ответа:
— Хотел на выходных поработать. Анализ сделать к совещанию. По субъектам, по «окраске» и прочее...
— Ну и как — сделал?..—холодно поинтересовался генерал.
— Так точно.
— Молодец!..— Сан Саныч в сердцах ударил ладонью по столу.— Не найдутся документы, будешь другие анализы сдавать. В баночках. С обходным листком в руках. Это в лучшем случае!
— Чего ж вы не на машине-то?..— сочувственно полюбопытствовал Шишкин.
— Да сцепление у джипа полетело. А на такси денег нет. Плюнул и так поехал. Всего-то шесть остановок.
Генерал привычно обуздал свой гнев и перешел к постановке задачи, покосившись на Шишкина:
— Вот что... Давай ноги в руки и дуй обратно в метро. Всех этих нищих там перетряси. Может, повезет.
— Слушаюсь! — В глазах «виновника торжества» загорелся отблеск надежды, а его ангел-хранитель расправил крылья.
Опытный Шишкин, мысленно вздохнув, уже понял, на чьи плечи ляжет эта «подземная операция»:
— Пацанов-то запомнили?
Егоров напряг память, но ничего конкретного вспомнить не смог — он, в отличие от людей, работавших «на земле», привык ставить задачи на бумаге:
— Черненькие такие, чумазые... На цыган похожи...
Сергей Аркадьевич понимал: время работает против него. Поэтому он впрягся в работу, как пара добрых украинских волов. Проблему, прикинул он, надо решать с двух концов: сверху — по линии штаба, снизу — непосредственно в подземке. Однако Егоров не учел очень многих вещей. Нищенство в метро давно превратилось в криминальный бизнес. Здесь крутились большие деньги и царили волчьи законы в борьбе за выживание. Менялись «актеры»-статисты, уходили и приходили бандиты-«кураторы», менты, чиновники, губернаторы, издавались какие-то указы... Но нищий бизнес оставался незыблем, как Александрийский столп, ибо был основан на таких извечных человеческих качествах, как жадность и бессовестность, жалость и сострадание. Егоров не знал, что «дойка» доверчивых граждан представляет собой хорошо отлаженный механизм, и любой сбой может серьезно уменьшить напор денежного потока.