Поджигатели
Шрифт:
— Ладно, а как насчет «Дексиз миднайт раннерз»?
— Отлично, — сказал муж. — Ты злобный гений.
Мы взяли колонки и положили их на заднюю стенку, чтобы звук шел прямо к соседям. Муж включил систему и повернул громкость на максимум. Муж умел выбрать хорошую подержанную стереосистему. Наша была настоящий зверь. Она когда-то стояла в полицейском клубе в Уолтемстоу. Даже тот шум, который она производила, когда в ней еще не было диска, был великолепен. Похоже на взлетающий самолет. Мы захихикали, переглядываясь. Соседи сверху получат по полной программе.
— Готова? — спросил муж.
—
— Контакт! — сказал муж.
Он поставил диск, нажал кнопку, и мы побежали в кухню. Мы взялись за руки и припали к полу. Это было страшно. Задребезжали тарелки, как во время землетрясения, когда «Дексиз миднайт раннерз» заорали «ДАВАЙ, АЙЛИН».
Когда песня доиграла, мы вернулись в гостиную и выключили диск. Вокруг наступила глубокая тишина. Потом один из соседей закричал сверху.
— Только попробуйте еще раз сделать это, уроды, — кричал он, — и я вызову полицию!
— Полиция ничего не сделает! — крикнул муж в ответ. — Полицейские обожают «Дексиз миднайт раннерз», уж я-то знаю. Я сам полицейский.
После этого соседи замолчали и больше свою музыку не включали.
— Наконец-то покой, — сказал муж, — а все дипломатия.
Потом я кое-что вспомнила. Я прижала руку ко рту.
— Господи, мы забыли про малыша. Такой грохот, он, наверно, в ужасе.
Мы пошли к нему комнату, открыли дверь, думали, он там ревет, а он не ревел. Спокойно лежал и крепко спал. Продрых все на свете со своим Мистером Кроликом, честное слово. Обычные правила сна к этому мальчишке не относились.
Мы пошли в другую комнату и легли. Теперь было тихо и приятно. Муж сразу же заснул. Я немножко полежала без сна, я просто чувствовала такое счастье. Муж уйдет из полиции. Больше не придется дожидаться его и смотреть «Холби-сити». Больше не придется волноваться, что мой сын останется без отца. Это было так здорово, что мне не верилось, что это правда. Я разбудила мужа.
— Что такое, милая? — сказал он.
— Ты серьезно говорил? Насчет того, что уйдешь из полиции?
— Конечно, серьезно, — сказал он. — Когда-нибудь было такое, чтоб я сказал и не сделал?
— Нет. А когда ты это сделаешь?
Он посмотрел на меня и вздохнул.
— Первым делом в следующий понедельник, — сказал он. — Дай мне поспать, пожалуйста.
Я улыбнулась. Я сама стала засыпать. Видишь, у меня бывали плохие времена, но в те дни я часто была счастлива. С тех пор у меня в жизни много чего поменялось, Усама, но если ты приглядишься внимательнее и при правильном освещении, наверно, ты все-таки увидишь во мне память о тех счастливых днях. Скрытую, но не исчезнувшую, как надпись «ПОЛИЦИЯ» на крыле нашей старой «Астры».
Говорят, в молодости ты приезжал в Лондон, Усама. Наверно, ты посмотрел на все самое интересное. Ты видел Парламент? Гулял по Найтсбриджу в солнечный субботний день? Заходил в магазин «Харви Николз»? Тебя попросили оставить свой «Калашников» в камере хранения?
Наверно, ты видел бездомных в норах и метро? Видел наркоманок, которые снимают мужчин? Ты не удивился, как дешево продают себя девицы в Лондоне? Большинство из них отдадутся тебе за «Хэппи мил» для своего ребенка. Беспокоит ли это тебя так же, как беспокоит меня?
В
Одно начинаешь ненавидеть, живя в Лондоне, это когда богатые живут рядом с тобой. Бац — и они вдруг оказываются прямо за соседней дверью, и через минуту ты узнаешь, что твоя старая улица — это «динамично развивающийся богемный район с великолепной транспортной системой», и это означает, что каждое утро твоя «воксхолл-астра» будет заблокирована шикарными тачками. У меня муж всегда обращал внимание на машины.
Это было утром после того, как он обещал уйти из полиции, он заметил одну очень симпатичную машину. Мы стояли на улице перед домом. Было первое мая, небо голубое, теплынь, именно так, как должно быть на первое мая. Сын сидел у мужа на плечах, и они улыбались во весь рот как ненормальные. На них были футболки «Арсенала», потому что был знаменательный день, суббота, когда «Арсенал» играл с «Челси» на своем поле. Соседи сверху тоже вышли, и на них были футболки «Челси». Мы направлялись к нашей «астре», а соседи шли за нами. Они прошлись по ее адресу, но мы не обращали внимания.
Перед нашей старенькой «астрой» была припаркована шикарная машина.
— Ты только посмотри, — сказал муж. — «Астен-Мартин Ди-Би-7». [9] Зверь, а не машина.
Он снял сына с плеч, чтобы заглянуть в окно. Малыш прижался носом к стеклу. Там внутри все было сплошь в черной коже.
— Разгоняется до ста километров за пять секунд, сынок, — сказал муж. — Четыреста лошадиных сил. Выдает до двухсот восьмидесяти километров в час, а может, двести девяносто. У полиции нет ни одной машины, которая бы ездила так же быстро. Если какой-нибудь негодяй захочет удрать от нас на ней, нам придется догонять его на вертолете.
9
Любимая марка Джеймса Бонда.
— Вертолете, — сказал сын. — Вертолете, вертолете, вертолете.
Он улыбался. Ему нравилось это слово.
Потом они сели в нашу «астру» и поехали. Сын прижался носом к стеклу, и я помахала ему на прощание. Не сказать, чтобы я внимательно смотрела, на самом деле я думала, что нужно купить в магазине. Забавно, но ты не думаешь о смерти, ты думаешь, что у тебя кончились чипсы и туалетная бумага. Больше я никогда не видела ни мужа, ни сына.
Я пошла в магазин и купила рулон туалетной бумаги, бекон, яйца, мороженое с шоколадной стружкой, чипсы, котлеты по-киевски, пакеты для мусора и пиво. Мороженое я покупала для моих парней, когда они возвращались с игры. После папы мой мальчик больше всего любил мороженое. На обратной дороге из магазина я увидела Джаспера Блэка, и он как раз собирался садиться в «Астен-Мартин Ди-Би-7».