Поджигая пепел
Шрифт:
Вернувшись в свои скромные Энские апартаменты, девушка решила хоть немного привести их в порядок. Она переоделась в спортивный костюм, распахнула в квартире все окна, и на протяжении трех часов самозабвенно чистила сантехнику, подметала и перемывала по несколько раз пол, пытаясь угадать, когда уже с тряпки польется чистая вода, протирала пыль с мебели и подоконников. Затем Алиса организовала себе спальное пространство, постелив постель на разложенном старом диване. Последний скрипел, казалось, от каждого прикосновения к нему и это было для Алисы большим минусом. Она редко засыпала вот так сразу и беспробудным сном, как прошлой ночью. Куда чаще девушка подолгу ворочалась в постели, не в силах найти для себя удобную позу, страдала то от жары, то от холода, переворачивала или вообще отбрасывала в сторону подушку,
Алиса, конечно, была в курсе, что приличные люди звонят, прежде чем вот так заявиться в гости, но она не взяла у Маши её номер, да и почему-то была уверена, что девушка дома. Так и оказалось: Маша открыла дверь практически сразу после того, как Алиса негромко в неё постучала, увидев коллегу, тут же просияла и начала зачем-то приглаживать свои пушистые длинные волосы:
– Привет! Заходи! Заходи скорее, не стой на холоде!
В доме, где Маша жила с пожилой мамой, была несколько странная, на взгляд Алисы, планировка. Первая же комната, в которую попадаешь с улицы, была почему-то огромной. Функций она, судя по всему, выполняла несколько: у стены рядом с окном стоял обеденный стол, четыре стула, все разные, на подоконнике рядом расположились кастрюли. У противоположной стены стоял столик поменьше, тот был обильно завален чайными коробками, кофейными банками, бесчисленным количеством кружек, какими-то пакетиками с травами, узнала среди них Алиса только мяту. Рядом в углу стояли мешки, предположительно с сахаром, хотя там могли быть крупы или мука. Пространство у входа было завалено женской разносезонной обувью, лишь малая часть которой уместилась на деревянной подставке. Алиса, несмотря на возражения Маши и предупреждения, что «пол ледяной», скинула ботинки и поставила их рядом с хозяйской обувью. Противоположная стена была истыкана огромными гвоздями, на которых висела верхняя одежда, опять-таки вся женская и для разных сезонов. Маша пристроила свою куртку поверх чьего-то старенького пальто и, постаравшись максимально натурально изобразить радостную улыбку, потрясла пакетом, в котором мелодично звякнули две бутылки вина.
Они с Машей прошли дальше в дом, где все комнатки теперь были маленькие, но по-своему уютные. Мебель украшали старомодные кружевные салфетки и мягкие игрушки, а стены – картины на деревянных срезах и фотографии в рамках.
– Слушай, ты извини, что я без звонка, – голос Алисы и впрямь звучал виноватым, – у тебя точно других планов не было?
– Неет, всё отлично, мама у тети, можем сидеть хоть до утра.
Тридцатиоднолетней Алисе этот комментарий показался странным, но она решила тему отцов и детей не развивать.
Девушки устроились в комнате Маши, такой же по-старомодному уютной, как и весь дом, не считая коридора. Спала девушка, очевидно, тоже на диване, но он был ещё в собранном виде, и она подкатила к нему столик из другой комнаты. Маша до прихода Алисы смотрела по телевизору какой-то сериал, выключать его она не стала, только сделала звук потише, потом принесла откуда-то
– Ооо, – Алиса несколько стушевалась, – всё по-взрослому, а я тут с вином каким-то…
– Да это… – Маша засмущалась и махнула рукой, – я особо-то и не пью такое, это мне… Кирилл подарил, короче. Вроде магарыч, я там помогала ему немножко по работе…
От Алисы, не ускользнуло, ни то, с какой плохо скрываемой гордостью рассказала Маша об этом подарке, ни то, как вспыхнули её щеки при произнесенном вслух имени «Кирилл».
«Ну конечно, – не без горечи подумала Алиса, – в тебя, Кира, тяжело не влюбиться… Мне ли не знать». И как-то очень ясно и чётко представилось его лицо, его теперешнее, взрослое лицо и эти карие красивые глаза, которые смотрели на неё так близко, прямо в упор. И не узнали.
– Давай-ка выпьем, – как-то резко сказала Алиса, взяла бутылку виски, и, к своему удивлению, почти не прилагая усилий, легко открутила крышку.
Запах, который ударил Алисе в ноздри, ничего общего с известным во всем мире брендом виски не имел. Зато напоминал смесь ацетона, незамерзайки и чая. У Алисы тут же заслезились глаза, и даже запершило в горле:
– Фу, Маша, что это?!
– Нуу… Виски такие… Ты… Ты что думала, это настоящие? Как на бутылке написано?
– Да, представь себе, так я и думала, что это за адская смесь?
И Алиса, шмыгая носом, спешно закрутила бутылку и отодвинула её от себя подальше. Маша засмеялась:
– Ну это наш напиток, местного разлива!
«Хороши подарочки, Кир, нечего сказать, – думала Алиса про себя. – Палёный алкоголь. Может, ты её отравить хотел?»
– Не знаю как ты, Маша, – сказала она вслух, – а я со зрением расстаться пока не готова. Давай-ка лучше винишко.
И Маша, хохоча, убежала за штопором.
Первый тост Алиса предложила за любовь, и Маша её поддержала, даже воскликнула «ура», когда девушки осторожно стукнулись раритетными бокалами.
– А вы с Кириллом, значит, друзья… – задумчиво произнесла Алиса, сделав очень небольшой глоток вина. Напиваться в её планы не входило, по крайней мере сегодня.
– Да нет… – Маша начала активно мотать головой из стороны в сторону, хотя щеки её мгновенно вспыхнули, выдавая граничащее со стыдом смущение.
– Ну как же, ты за него работу делаешь, он тебе подарки дарит, хоть и сомнительные…
Машина голова наконец остановилась, улыбка её погрустнела, и девушка как-то обреченно вздохнула:
– Да куда мне до него…
– Ну а чем он такой особенный? Кудряшками?
– Нууу… – многозначительно протянула Маша, – Кирилл красивый, умный, из богатой семьи, он на такую, как я, и не посмотрит.
– Ну ваш красивый и умный, видимо, ни на кого не смотрит, кольца на пальце я не заметила.
– Он не женат, это да, и не был ни разу. Ну так мужик – он и есть мужик, куда ему спешить. Это наш век… Да сама знаешь.
– А девушка у него есть?
– Ну так чтобы все о ней знали, нет… А там, может, и есть кто… Может, и нет…
«А, может, он по своей первой любви до сих пор страдает, с которой встречался пятнадцать лет назад, пока судьба их не развела трагически», – проговорила Алиса про себя голосом Маши. Получилось забавно, но неубедительно.
– А семья, значит, богатая?
Маша утвердительно кивнула:
– Очень. У его отца магазин, а мать там бухгалтерию ведёт.
Пятнадцать лет назад у отца Кирилла – Николая Степановича, тоже был магазин, это Алиса помнила. Помнила и как он выглядел: достаточно большое здание, два отдела: продукты и хозяйственные товары, постоянные очереди. Но бизнес, который пятнадцать лет назад мог приносить хорошие деньги, теперь, с приходом сетевиков, должен был перейти в категорию убыточного. А сетевики в Энске были, и как показалось Алисе, даже больше, чем маленькому городку было нужно. Тем не менее даже по фотографиям в социальных сетях было видно, что деньги у Кирилла есть. А поскольку работал мужчина преподавателем в колледже, деньги это не его собственные, а его родителей. Но откуда? Этот вопрос интересовал Алису еще до приезда в Энск, и вот только теперь она нашла на него простой и очевидный ответ. Этот самый ответ стоял в углу Машиной комнаты, нетронутый и с плотно закрученной крышкой. Другого объяснения быть не могло.