Поединок

Царинский Александр

С момента взлета истребителя Волков с полковником Шиловым все время находились на командном пункте. Жалоб на машину от летчика не поступало. Выходит, действительно — враг. Но как ему удалось совершить катастрофу? Заложил мину?.. Взрыв по рации услышали бы. А не отравлен ли Шевцов?..

Эта мысль не давала покоя. Но как проверить ее? Тело Шевцова раздроблено на куски да и те обгорели, перемешались с землей. Их надо еще найти. И все же эту версию следовало проверить.

Волков подозвал Мельникова и дал указание, что сделать.

— Особенно точно установи,

где был и с кем встречался Шевцов вчера вечером и сегодня утром?

От внезапного прикосновения к плечу Волков содрогнулся.

— Поедем, Степан Герасимович! Наше присутствие теперь беде не поможет, — тихо сказал полковник Шилов.

Волков кивнул. Только сейчас он ощутил, как озябли ноги. Еще раз окинул взглядом место катастрофы. Увидел Авдеенкова. Техник стоял без шапки у самой воронки. Посинелые губы дрожали.

— Говорите, проверили все до винтика?

— Да я за дитем родным так не глядел, как за этой машиной.

Степан Герасимович пошел к «газику».

— Что вы думаете о причине катастрофы? — спросил Шилов.

Волков пожал плечами:

— Что думаю?.. Верно, черт возьми, сказано: не доглядишь оком — заплатишь боком.

Обогнув овражек, «газик» махнул по целине к виднеющимся вдали постройкам. Низко над степью висело малиновое солнце.

8

Подозрение капитана Мельникова

Снег сыпал и сыпал. Потрескавшаяся от мороза земля побелела, и на улице потеплело. Сегодня Мельников пришел со службы раньше обычного. Люся с Толиком ушли в кино, а он ожидал «в гости» Волкова. Эх, взять бы лыжи и махнуть куда глаза глядят. А тяжкие думы все об одном: вот уже пять дней, как разбился истребитель, стало ясно, что замешан в катастрофе враг, а напасть на его след пока не удалось.

В комнате было жарко. Ветер занес в форточку несколько снежинок. Мельников поймал одну. Снежинка быстро растаяла на растопыренной ладони. Вот так же угас и Шевцов, пронзила голову мысль.

Версия Волкова подтвердилась. Катастрофа произошла из-за скоропостижной смерти летчика.

По заданию Степана Герасимовича Мельников побывал в близлежащих от места катастрофы поселках. Только очевидцы могли сообщить, работал двигатель самолета или нет?

После кропотливых поисков Александру Васильевичу все же удалось разыскать свидетеля. Это был путевой обходчик.

— Я вам, товарищ капитан, по порядку расскажу. Иду я, значит, как всегда в такое время, по путям. Слышу гул свистящий. Сразу догадался — реактивный самолет. Посмотрел в небо. Вначале подумал: фигуры высшего пилотажа пилот выполняет. В штопор вошел. Так уж больно двигатель ревет. При штопоре так не бывает. Да, да! Вы не смотрите на меня так. Я ведь бывший авиатор, — уточнил обходчик. — Смотрю, значит, в небо, а по телу мурашки побежали. Все ждал, может, летчик выпрыгнет. Так и не дождался.

— А вы точно помните, что двигатель работал?

— За кого вы меня считаете? — обиделся путеобходчик.

Мельников поблагодарил его и уехал. Раз самолет падал с ревущим двигателем, значит что-то произошло с летчиком.

Будь по-другому, о ненормальности в полете Шевцов передал бы на землю. Правда, могли отказать рули, а Шевцов — потерять сознание. Но, во-первых, компетентная комиссия, расследующая причину катастрофы, авторитетно заявила, что рулевое управление в порядке. Во-вторых, Шевцов не один раз испытывал в полетах перегрузки, но никогда не терял сознания да еще так надолго. Напрашивался вывод: Шевцов скоропостижно скончался в воздухе. Скорее всего от отравления.

Для проверки этой версии специальным самолетом на судебно-химический анализ были отправлены несколько кусков тела погибшего. В том числе кисть руки, найденная майором Кикнадзе. На ее коже Волкову показалось подозрительным проступившее пятно.

Вчера поступил ответ: «Смерть летчика наступила от острого отравления. В организм был введен яд сильной концентрации. По действию он напоминает синильную кислоту».

Каким же образом удалось отравить Шевцова? — думал Мельников. Отошел от окна и зажег свет. И тут стук в дверь. Вошел Волков. Поздоровался, снял шинель, уселся у стола.

— Эх, и погодка сегодня, Александр Васильевич. На улице ребятни, хоть пруд пруди. В снежки играют. Вспомнил молодость. Такой же снежок валил. А я преступника преследовал. Он в подъезд... и пропал. И я туда. И тут — удар: искры из глаз. Кастетом, гад, саданул. Видишь? — Волков показал на рассеченную когда-то бровь и шрамик под глазом. — Он юрк снова на улицу и убежал. В горячке я за ним. Но поскользнулся и упал. Потерял сознание. Очнулся от прикосновения чего-то холодного. Девушка надо мной склонилась. Комок снега к брови приложила, чтобы кровь остановить. Глянул ей в глаза и словно боль утихла. «Пойдемте ко мне. Мой папа врач», — говорит. Я за кобуру. Наган на месте. Сразу легче стало. Ту девчонку Дашей звали. Сейчас она моя жена. Вот видишь, как по-дурацки познакомились. Но соловья баснями не кормят, — внезапно переменил тему Степан Герасимович. — Давай-ка докладывай по делу.

Удивляясь собственному спокойствию, Мельников доложил:

— Пятого декабря у Шевцова в гостях были Кикнадзе с женой и Азаровы. Азаров — инженер эскадрильи. В честь Дня Конституции пообедали без выпивки. Сходили в казарму поздравить младших специалистов. Больше Шевцов из дому не отлучался. Шестого утром особых встреч у него не было. Проверился у врача и заглянул к синоптикам. Но есть одно «но»...

Волков внимательно вскинул глаза на коллегу, а Мельников пододвинул стул ближе к столу и закурил.

— Понимаете, товарищ подполковник! Появилось у меня подозрение на одного техника. Его фамилия Маркин. Накануне полета Шевцов с ним о чем-то говорил. Разговор был не по душе Маркину.

— В этом суть подозрения?

— Нет. Суть в том, что шестого Маркин не должен был дежурить по стоянке. Он добровольно пошел в наряд за техника-лейтенанта Прокудина. У того жену положили в роддом.

— Факты проверены?

— Так точно. Все правильно. Подозрительна добровольность.

— А почему бы не выручить товарища?