Шрифт:
Почему так много книг написано о любви и так мало посвящено солнцу.
Мы можем обойтись без любви, но всегда нуждаемся в тепле.
Столько света внутри нас –
Но никто не желает искать его.
Требуем тепла от людей. Ищем его в вещах. Находим, просим больше, злимся,
уходим, бросаем. И снова ищем.
Солнечные воришки. Схватили
Но столько света внутри нас.
Мы, кто нашел?
Или
Вы, кто просит?
Часть 1. Весна
Апрель
Северное сияние
Мы обнялись, он передал водителю мой огромный чёрный чемодан и сказал мне так больше не делать. А я бы и не стал.
Дорога казалась вечной. Хотя подождите, она и была смертельно долгой.
Вы когда-нибудь сидели на одном месте 16 часов подряд, изящно меняя позу на стертом кресле, чтобы под конец путешествия у вас не онемела задница? Невероятные ощущения.
Но самое приятное – подбирать заранее себе местечко. В этом деле, знаете ли, требуется снайперская точность, дар предвидения, паучье чутье. Ошибиться нельзя! Каждый раз ты в хитром прищуре, будто поднося ножницы к проводам разного цвета, выбираешь номер сидения. Из вариантов, к примеру, пыльное место в хвосте, где обычно поджидает до жути вежливая дамочка с двумя орущими на весь автобус детьми. Зато всегда предложит печенье, трижды извиниться и перекреститься.
Следующим номинантом на рассмотрение становится место у окошка, где скорее всего к тебе подсядет плешивый мужичок с очень уловимым запахом колбасы и дешевого табака из усов. Но по крайней мере он так же быстро засыпает, как и курит свою дешевую сигаретку на остановке, при этом смешно притопывая из стороны в сторону. Такие тихони – сносные соседи в поездке, даже незаметные.
И вот Я, взвесив все «за» и «против», нажимаю «выбрать» место у окошка. Я горд собой и доволен еще одной выгодной покупкой. Хотя не сказал бы, что мне могло хватить денег для приобретения билета, к примеру, на поезд или самолет… Да и это уже не важно. Я еду домой!
Мы попрощались с моим другом, он пожелал мне приятной поездки. Но через минуту я понял, что его вежливость в этой ситуации вообще не канает – я подошел к своему 39 сидению и почувствовал удар судьбы прямо в солнечное сплетение.
«Дыщ!»
Мне поплохело, дыхание участилось, начало темнеть в глазах. Я не понимал, почему все это происходит со мной. Мне так казалось – честно!
Но на самом деле я просто семь минут с абсолютно тупым выражением лица пялился на свое место и не понимал, почему мое 39 сиденье не у окошка, а со стороны прохода. НЕ У ОКОШКА… Таких ошибок я себе не прощаю.
– Молодой человек! Подвиньтесь, ну или сядьте уже, может быть? – отрезвляюще крикнула сзади женщина с большой клетчатой сумкои в руках.
– Господи, пожалуиста,
После такого эмоционального потрясения 39 место, отделяющее меня от внушительнои дамы на 4 ряда, казалось прекрасным шезлонгом. Только вот вместо солнца на меня всю ночь светили фонари, в ритмичном темпе проезжая желтыми полосками по моему лицу. Потихоньку начинал просыпаться мои дергающийся глаз…
«Гениально… Как я хорош», – подумал я и натянул защитную маску с подбородка себе на глаза.
Наступило время удивительных сновидении…
До города оставалось еще 3 часа. Я терпеливо продолжал считать все проезжающие зеленые машины – занимал себя увлекательной игрой, которую придумал с отцом еще в лет 7. За 13 часов поездки у меня отекли ноги, а задница превратилась в смятый зефир. «Как же я ненавижу автобусы, – в очередной раз вспомнил я. – Но зато дешевле… и быстрее, чем на машине или поезде. Дьявольское изобретение».
Я захотел в туалет и вышел на какои-то остановке. Возле автобуса слегла пованивало.
«Кажись, что-то сдохло, – подумал я и подтянул свою кофту к носу. – Не от меня».
«И даже никаких мертвых белок…» – оглянулся я по сторонам.
«Как я сразу не понял, что мы подъезжаем?»
В нос ударил пыльныи сладки запах печеного мяса. Я натянул джинсовку повыше на нос и проследовал в туалетную комнату, где на целых 7 минут предался раздумьям и составлению плана на день грядущий. Цена за вход, как обычно – 20 рублеи мелочью.
Я вышел и осмотрелся. Рядом с нашим автобусом нависал высокий фонарь. Круглая электрическая лампа изящно подсвечивала спящего внутри старичка, который, открыв рот, опирался на мутное стекло и немножко подергивал губками. Ну прелесть.
Станция была в негустом тумане, и никакои романтики в этом не было. Уже несколько месяцев смог покрывал мой город и все ближайшие поселки – в том числе и этот привокзальный ландшафт.
У меня оставалось время на одну сигаретку. Было бы здорово откинуть голову назад и стоять смотреть на звездное небо, ртом выдыхая скорее дымные оплеухи, чем ровные воздушные колечки.
– Ведь если звезды зажигают, значит это кому-нибудь нужно… необходимо. Значит, кто-то называет эти жемчужины. Или плевочки… А может сосочки, – как же я стыдливо захихикал в этот момент! – Сосочки…
Не помню, кто написал эти строки, да и звезды, как выглядят, я тоже уже вспомнить не мог.
Ух, началось. Терпеть не могу эти вьетнамские флешбеки – от навязчивых мыслеи избавиться невозможно. Они, как назойливые соседи – проходят парочкой в пьяную обнимку мимо тебя в подъезде и за секунду до твоего выхода на улицу громко окрикивают. С размазанной пьянои ухмылкои на лице кидают в тебя очереднои риторическии вопрос про погоду, которыи не имеет ни капли смысла. И вот ты на него кое-как несвязно отвечаешь, вываливаешься на улицу, идешь до остановки и все время в пути обдумываешь свои ответ… вспоминаешь новые треники дяди Вовы, озираешься по сторонам, что-то бубнишь под нос: «…что-то и правда воробьи в дождь не летают».