Поэт

Коннелли Майкл

— Что сказала Брасс?

— Что все укладывается в гипотезу о связи парных преступлений. Имеется указание на жертв и полицейских, на тех и на других. Итак, один преступник. Брасс собирается принять Флориду в качестве модели остальных преступлений. Все, что последовало за первым убийством, — закономерность. Повторение ритуала.

— Другими словами, определив, из-за чего умер Белтран, мы узнаем, почему Поэт убил остальных?

— Правильно. Брасс и Бред совещались с Флоридой целое утро. К счастью, нам понадобится совсем немного времени для ответа

и сведения данных в единую модель.

На некоторое время все погрузились в раздумья.

— Мы останемся здесь? — спросила Рейчел.

— Думаю, так будет лучше, — сказал Бэкус. — Ответ может найтись и во Флориде, но там ситуация статична, все в прошлом. Здесь мы физически ближе к преступнику.

Я спросил:

— В письме сказано, будто он наметил жертву. Что это значит? Что жертва — полицейский?

— Именно так я и думаю, — мрачно заметил Бэкус. — Поэтому время работает против нас. Пока мы сидим и рассуждаем, он наблюдает за новой жертвой, за еще одним полицейским, неизвестно где. Если не сумеем определить, где именно, у нас на руках окажется еще один труп.

Он тяжело опустил кулак на стол.

— Придется сделать паузу. Нужно что-то предпринять. Найти его мы обязаны до того, как он выйдет на охоту.

Слова Бэкуса звучали внушительно. Он командовал этим парадом. И требовал работать лучше. Лучше, чем когда-либо.

— Послушай, Боб, — сказала Рейчел, — в этом письме говорится о похоронах Орсулака, будто они произошли сегодня. Когда поступил факс и откуда?

— Спросим у Гордона.

Торсон откашлялся и проговорил, не глядя ни на Рейчел, ни на меня:

— Сообщение получено сегодня, оно поступило на факс коммерческого отдела академии. Не стоило сомневаться, что отправитель «спрятал» свой идентификатор. Никакой зацепки. Время звонка — три тридцать восемь утра, время восточное. Я попросил Хазелтона пройтись по всей цепочке. Сначала звонок поступил на общий номер центра, и оператор, услышав звук факса, сразу переключила звонок на комнату с факсом. Она не может ничего сказать о личности звонившего, потому что слышала только звук сигнала. Предположив, что это сигнал факса, она скоммутировала звонок, и утром сообщение нашли около аппарата, а затем передали нам.

— Нам повезло, что оно не осталось там валяться, — добавил Бэкус.

— Да, конечно, — сказал Торсон. — В любом случае Хазелтон забрал оригинал в лабораторию и кое-что выяснил. Говорят, сообщение передано не с факса на факс. Оно пришло со встроенного в компьютер факса.

— Компьютер? — переспросил я.

— Да, обычный компьютер с факс-модемом. И раз уж мы знаем, что этот преступник любит путешествовать, маловероятно, чтобы он волочил на себе полноразмерный «Эппл — Макинтош». Есть мнение, что у него ноутбук. Скорее всего он использовал модем сотовой связи, что дает наибольшую свободу передвижения.

Все конспектировали, делая записи еще несколько секунд. Не знаю, было ли это важным. Мне казалось, что собранная обширная информация совершенно бесполезна, пока преступник

на свободе. Все понадобится потом, когда его станут судить. А пока мало что способствовало его поимке.

— Допустим, это так и у него действительно очень хороший компьютер, — сказала Рейчел. — Что у нас имеется, чтобы отследить новый факс?

— Мы можем ждать на линии и, вероятно, определим соту. Не более того.

— Что это значит? — спросил я.

Похоже, Торсон не собирался отвечать. Рейчел снова вступила в разговор:

— Это значит, что, пока он звонит по сотовому, мы не в состоянии определить его точное местоположение или даже номер. Мы получим только город и ячейку сотовой сети, откуда пришел вызов. В лучшем случае нам придется вести поиск на территории, где живет тысяч сто населения.

— Но тогда мы узнаем город, — возразил Бэкус. — И мы сможем обратиться к местной полиции с запросом о случаях, которые похожи на преступление-"наживку". Преступление скорее всего произошло в течение этой недели, сразу за убийством Орсулака.

Он взглянул на Торсона.

— Гордон, необходима еще одна рассылка по управлениям ФБР. Пусть они выяснят в полиции относительно свежих убийств. Мы говорим об убийствах вообще, но в особенности — о преступлениях против детей, а также необычно жестоких, с нанесением увечий до или после смерти. Отправь почту до обеда. Запроси подтверждение руководителей управлений к восьми часам завтрашнего утра. Я не хочу, чтобы ситуация вышла из-под контроля.

— Сделаю.

— Так, господа федеральные следователи, Брасс сообщила мне кое-какую дополнительную информацию. О том, что часть полученного послания, в которой говорится о намеченной им новой жертве, может оказаться блефом. Ловушкой, заставляющей нас реагировать и «шифровать» себя, в то время как преступник уходит на глубину, больше не предпринимая активных действий. Вы помните, огласка оставалась нашим главным опасением.

— Я не согласна, — заметила Рейчел. — Читая текст, я представляю себе хвастуна, который считает себя выше нас и желает поиграть с нами. Он весь в этих словах. Но где-то есть новая жертва, и убийца рядом с копом.

— Пожалуй, и я склоняюсь к этой версии, — сказал Бэкус. — Думаю, Брасс тоже, однако теперь нужен весь расклад и из любых возможностей.

— Тогда в чем, наконец, наша текущая стратегия?

— Все просто, — ответил Бэкус. — Мы найдем преступника и арестуем его прежде, чем он убьет кого-либо еще.

Бэкус широко улыбнулся, и все последовали его примеру, кроме Торсона.

— На самом деле я считаю, что, пока не произошло еще что-либо, нам следует делать свое дело именно здесь, удвоив усилия. Давайте оставим при себе копии факса. В нужное время будем готовы сняться с места, как только в деле возникнет прорыв. Надеюсь, мы получим от преступника еще факс, и Брасс работает над очередной депешей в управления ФБР на местах. Я попросил сделать упор на западных управлениях.

Он обвел комнату взглядом и кивнул. Бэкус закончил.