Пограничник
Шрифт:
Больше всего Влада беспокоила третья, темноволосая пациентка. Он припомнил, что именно она была последней и больше всех кричавшей вчера во время процедуры изгнания нечисти. Землянин поведал двум проснувшимся слушательницам, что они были захвачены пришельцем, а затем, кратко описал вчерашние вечерние танцы и ласки, чем загнал девиц в краску и заставил монаха долго и удивленно чесать затылок. Воспользовавшись общим смятением, Влад занялся осмотром спящей красавицы. Пострадавшая дышала, но пока не хотела просыпаться.
– Ты знаешь об этом хоть что-нибудь? – спросил землянин у приятеля. – Можно
– Честно сказать, до сих пор не могу поверить… - пробурчал монах. – Никогда не слышал, что можно отделить порабощенную душу от подселившегося пришельца.
– Ну, как знаешь, - вздохнул Влад и на свой страх и риск принялся будить недвижную девушку, поглаживая по волосам.
Это не помогло. Тогда он стал потряхивать ее за плечи, и снова безрезультатно. Похлопывание по щекам тоже ни к чему не привело. В душе начало нарастать отчаяние. Влад вдруг с острой болью вспомнил, как точно так же совсем недавно гладил по щекам мертвую Ксюшу. Такое же прекрасное, мертвенно-недвижное лицо… у него даже навернулась слеза от отчаяния. Он, сам не понимая, что делает, склонился и поцеловал девушку в лоб, прошептав:
– Ну, проснись, пожалуйста!
И девушка открыла глаза, пусть сначала и не понимая, что происходит. Но по мелькнувшему удивлению и испугу во взгляде, Владу стало ясно, что и она начинает возвращаться в эту реальность. Теперь можно было и самому поесть.
Увидев заботу чужака о подружке, девушки осмелели и, будучи еще не в состоянии двигаться, дали волю языкам. Оказалось, что все три родились и выросли в Озерном поселении, но ничего не помнили с того самого момента, как заплутали на лодке в густом тумане, когда поплыли на острова за ягодами.
Иезул подкинул им комплимент, спросив:
– Неужели в здешних краях все девушки так красивы, или вы все-таки сестры?
Горделиво краснея и проверяя, не выглянула из-под тряпья какая-нибудь особо привлекательная часть тела, прелестницы похвастались тем, что здесь люди и селятся отчасти потому, что лишь недалеко от барьера можно растить красивых и умных детей.
– Так и юноши здесь тоже такие же красивые? – подначил девиц монах.
– Не совсем, - задумалась самая светловолосая подруга. – Пока мальчики маленькие, все хорошо, но потом многие из них уходят на юг за поисками приключений. Иначе они остаются какими-то мармеладными, а мужчина должен быть… ну таким, как вы… - она замялась, не зная, как выразить мысль словами.
– Понятно: битым! – хохотнул Иезул.
Потом они еще долго рассказывали, как тут хорошо и вольготно живется. На вопрос, «а как же пришельцы?», говоруньи признались, что им не приходилось раньше сталкиваться с нечистью – старшие всегда заботились о том, чтобы молодежь не оставалась без присмотра. Так же они признались, что поселение не выстояло бы без помощи пограничников.
Неизвестно, как долго тянулся бы еще этот разговор, если бы Влад не решил, что пора отправляться в дорогу. Вставая, он заметил, что из кармана выпала его новая лазерная указка.
– Смотри, Иезул, какую штучку я себе смастерил! Помнишь, я тебе говорил о разведчице? Вот, решил себе такое же оружие завести, - с этими словами землянин повторил трюк со срезанием кроны стоящего вдалеке дерева. Луч, правда, не был виден отчетливо
Первым очнулся Иезул и, не дав девицам снова начать болтать, обратился к напарнику:
– Неплохо! Слушай, помоги-ка мне встать. Я хотел на лодку посмотреть…
Влад, немного разочарованный тем, что не заслужил похвалы инквизитора, молча подал руку и повел опирающегося на него друга к берегу. Инквизитор зачем-то прихватил свой меч, несмотря на то, что железяка явно затрудняла передвижение. Когда они добрели до лодки, и прибрежные кусты скрыли девиц из видимости, инквизитор удержал напарника за плечо и, как-то необычно серьезно взглянув в глаза, произнес:
– Постой, новичок. Не обижайся, что я не похвалил твою пулялку. Знай, что никто из людей даже здесь не сможет такой милой игрушки придумать, иначе всех пришельцев давно бы порубали в капусту. Но дело не в том...
– А в чем? – не выдержал торжественного тона монаха Влад.
– Помнишь, я тебе еще вначале нашего пути сказал, что имею свой интерес в этом походе, но не сказал, какой?
– Помню, конечно. Но каждый имеет право на свои тайны…
– Так вот, настала пора сказать тебе, зачем я за тобой увязался…
– Кажется, это я за тобой…
– Помолчи и слушай, - мягко перебил Иезул, затем неловко плюхнулся на одно колено, а на другое положил свой меч, немного помолчал и торжественно произнес. – Влад, я не знаю, какие традиции должны приличествовать этому случаю… да и никто не знает, поскольку такое случается редко и совершается тайно. Но, по слухам, у каждого пограничника есть в этом мире свой «опорный». Так вот, я, коленопреклоненно прошу принять меня твоим опорным. Обязуюсь верно служить, и никогда не предам твоих интересов, каковы бы они не были…
В воздухе повисла тишина. Влад подозревал, что с ним не все в порядке, но то, что он с какой-то белены должен стать пограничником, не лезло ни в какие ворота.
– С чего это ты взял?.. –
– Сначала выскажи свое согласие или отвергни мою просьбу, - произнес Иезул, глядя в землю. – Если согласен, то возьми меч, положи мне на голову и скажи что-нибудь, а потом я тебе расскажу о том, что знаю.
Землянин смотрел на старшего по годам и опыту инквизитора, чуть не выклянчивающего у него подачку, и понял, что краснеет от стыда.
– Хорошо, пусть будет по-твоему, - он взял меч, положил клинок на голову монаху и произнес. – Нарекаю тебя своим опорным.
– Спасибо, - с явным облегчением шепнул Иезул и встал, опираясь на руку своего нового патрона. – Давай, присядем на борт лодки и поговорим.
Влад, несмотря на спешку, не возражал – уж больно неожиданной была новость, и теперь следовало узнать как можно больше о своей новой роли. Иезул начал рассказ с того момента, как первый раз встретил странного новичка на дороге. Он сразу заприметил необычную способность «новорожденного», сумевшего ослабить пришельца. А когда монаха спросили об этом случае в монастыре, да еще и рассказали о представлении, случившемся на рыночной площади, для Иезула почти не осталось сомнений, что новичок из ряда вон выходящий случай.