Шрифт:
Теперь, когда война и связанные с ней проблемы стали достоянием прошлого, я, думается, смело смогу поведать миру о той роли, которую сыграл мой друг Пуаро в миг национального кризиса. Тайна строго сохранялась, ни один шепоток о ней не дошел до газет. Но теперь, когда нужда в секретности отпала, будет справедливо, я полагаю, если Англия узнает, чем она обязана моему маленькому чудаку-другу, чей дивный разум столь искусно предотвратил огромное несчастье.
Как-то вечером после обеда — дату я уточнять не стану, скажу только, что это было во времена, когда враги Англии кричали, будто попугаи,
Я все норовил втянуть его в обсуждение сенсации дня — известия о покушении на жизнь мистера Дэвида Макадама, премьер-министра Англии, — ни больше ни меньше. Газетные отчеты, как видно, подверглись строгой цензуре: подробностей не сообщалось, за исключением того обстоятельства, что премьер-министр спасся лишь чудом — пуля слегка оцарапала ему щеку. Я полагал, что наша полиция проявила постыдную беспечность, допустив столь страшное происшествие, и прекрасно понимал, что ради такой добычи немецкие агенты в Англии готовы рискнуть многим: «драчун Мак», как прозвали его в рядах собственной партии, усердно и неуклонно противостоял набиравшему вес пацифистскому влиянию. Он был чем-то большим, нежели английским премьер-министром; он воплощал в себе всю Англию, и устранить сэра Дэвида из сферы его влияния было равнозначно сокрушительному и парализующему удару по Британии.
Пуаро деловито промокал маленькой губкой серый костюм. Такого щеголя, как Эркюль Пуаро, свет еще не видел. Опрятность и порядок были его страстью, и сейчас, пока воздух был напоен бензиновым духом, он никак не мог уделить мне все свое внимание.
— Одну минутку, друг мой, и я в вашем распоряжении. Я почти кончил. Это масляное пятно — такая пакость. Я его убираю — oп-ля! — Он взмахнул своей губкой.
Я улыбнулся, прикуривая очередную сигарету.
— Есть интересные дела? — спросил я спустя пару минут.
— Я содействую одной… как это у вас называется? — «покинутой леди» — в поисках ее супруга. Трудное дело, требуется такт, ибо я полагаю, что он не будет рад, когда его найдут. Что же делать? Лично я ему сочувствую, хоть потерялся он умело.
Я рассмеялся.
— Ну наконец-то оно исчезло, это масляное пятно! Я к вашим услугам.
— Я вас спросил, что вы думаете о покушении на жизнь Макадама.
— Ребячество! — быстро ответил Пуаро. — Вряд ли к этому можно относиться серьезно. Стрельба из ружья никогда не приведет к успеху, такие средства отошли в прошлое.
— Но на сей раз это средство едва не достигло цели, — напомнил я ему. Пуаро нетерпеливо потряс головой. Он собирался ответить, но тут квартирная хозяйка просунула в дверь голову и сообщила, что внизу ждут два господина, желающие видеть Пуаро.
— Они не хотят называть свои имена, сэр, но говорят, что дело очень важное.
— Пусть поднимутся, — сказал Пуаро, тщательно складывая свои серые брюки.
— Через несколько минут двух посетителей ввели в комнату, и у меня екнуло сердце, когда в первом из них я узнал самого лорда Эстэра, главу палаты
— Мсье Пуаро? — вопрошающим тоном проговорил лорд Эстэр. Мой друг поклонился. Великий человек взглянул на меня и замялся. — Дело мое — личного свойства…
— Вы можете не стесняться капитана Гастингса, — сказал мой друг, кивком велев мне остаться. — Он хоть и не безгрешен, но за его умение молчать я ручаюсь.
Лорд Эстэр все еще колебался, но тут мистер Додж отрывисто заявил:
— О, довольно ходить вокруг да около! По-моему, скоро вся Англия узнает, в какой луже мы сидим. Время слишком дорого.
— Присаживайтесь, мсье, умоляю вас, — учтиво пригласил Пуаро. — Вам подойдет это большое кресло, милорд?
Лорд Эстэр слегка вздрогнул.
— Бы меня знаете?
Пуаро улыбнулся.
— Разумеется. Я почитываю газетки с картинками. Как же мне вас не знать?
— Мсье Пуаро, я пришел посоветоваться с вами по делу животрепещуще срочному. Вынужден просить сохранить его в полной тайне.
— Даю вам слово Эркюля Пуаро — больше мне к нему добавить нечего, — напыщенно произнес мой друг.
— Речь идет о премьер-министре. Мы в серьезном затруднении.
— Нас буквально загнали в угол! — вставил мистер Додж.
— Значит, рана опасная? — спросил я.
— Какая рана?
— Пулевая…
— Ах, это! — с презрением воскликнул мистер Додж. — Это уже быльем поросло.
— Как говорит мой коллега, — продолжал лорд Эстэр, — с тем делом покончено. К счастью, покушение провалилось. Хотелось бы мне иметь возможность сказать то же самое и о второй попытке!
— Разве было еще одно покушение?
— Да, хотя и несколько иного рода. Мсье Пуаро, премьер-министр исчез.
— Как?!
— Он похищен!
— Быть не может! — вскричал я в полной растерянности.
Пуаро метнул на меня испепеляющий взгляд, который, как я знал, призывал меня держать рот на замке.
— Увы, хоть это и представляется невозможным, но так оно и есть, — продолжал его светлость.
Пуаро взглянул на мистера Доджа.
— Вы только что сказали, мсье, что время слишком дорого. Что вы имели в виду?
Мужчины переглянулись, и лорд Эстэр ответил:
— Вы слышали о предстоящей конференции союзников, мсье Пуаро?
Мой друг кивнул.
— По понятным причинам о времени и месте ее проведения не сообщалось. Но хотя дату держат в тайне от газет, она, конечно же, широко известна в дипломатических кругах. Конференция должна состояться завтра, в четверг вечером, в Версале. Теперь вам понятны весь ужас и серьезность положения. Не стану скрывать от вас, что присутствие премьер-министра на конференции жизненно необходимо. Пацифистская пропаганда, которую развязали и подогревают внедрившиеся в нашу среду немецкие агенты, ведется очень оживленно. По общему мнению, ход конференции всецело зависит от такой сильной личности, как премьер-министр. Его отсутствие может привести к самым серьезным последствиям, возможно, к преждевременному и гибельному миру. А вместо него нам послать некого, только он может представлять Англию.