Похищение
Шрифт:
Если бы он пригляделся к тому, что происходит между каплями дождя, он бы заметил… Но он не пригляделся. И не заметил.
Поэтому когда руки Ахеса схватили его за голову, Талланий ничего не почувствовал. Он уже считал себя мертвым.
А мертвым, как известно из практики некромагов, все равно, когда их убивают повторно.
— Можно вернуться и объехать…
— Глупости! Мы не знаем, где нужно сворачивать, а на западе, если не забыли, Ложе Улыбок!
— Тогда следует подождать, пока Река не протечет мимо.
— Ага, а потом будем поздравлять друг друга с восходом солнца? Вадлар,
— Пускай Понтеюшка придумывает: он у нас голова…
— Огул, что думаешь ты?
— Возвращаться или ждать смысла нет. Но можно попробовать один вариант…
— Какой?
— Раздеться и, держа все над собой, переплыть Реку на варгах.
— И каковы шансы, что Река не поднимет уровень воды, чтобы добраться до наших вещей?
— Очень малы.
— Замечательно! А давайте тогда голыми и продолжим догонять этих, с Ожерельем. Так сказать, психологическую атаку устроим, что-то вроде зебры на матросах, а?
— Вадлар, ну мы же серьезно говорим!
— Когда вы от него серьезные слова слышали?
— Иукеночка, да я не словами — я буквами серьезно говорю. А вы и не знали…
— Может, все-таки вернемся и поедем другим путем?
— Да нет, это все равно что вернуться обратно в Лангарэй.
— Эй, уважаемые Живущие в Ночи, хватит устраивать тут серпентарий своим шипением. Обратите внимание на меня, простого боевого мага из Школы Магии!
Упыри дружно повернулись в сторону Намина Ра-куры.
— Вы что-то придумали? — вежливо спросил Понтей. Если честно, маг пока никак не проявился, да и на Поле Страсти вел себя как-то… как-то… ну, не так, как Сива ожидал. Пока он только разговаривал, задавал вопросы, иногда о чем-то думал, но никак себя не проявлял. Хотя зачем его ругать раньше времени, ведь они еще не попали в серьезную переделку, не так ли?
Но все равно этот маг отличался от тех, кто раньше прибывал в Лангарэй для магических работ: наложения Заклинаний, расколдовывания артефактов и создания Фигур. Те были вальяжны, вели себя заносчиво и постоянно демонстрировали свое волшебство даже в мелочах, создавая, например, перед собой зеркала, не дожидаясь, пока им поднесут. Другое дело, что те чародеи не являлись боевыми магами, специализировались в обыденной, строительной или коммуникативной магии, если и знали боевые заклятия, то только парочку, которые запомнили с общих курсов по боевой магии. Понтей знал, что Конклав не поощряет распространение Боевых Заклинаний и старается контролировать каждого носителя ратного волшебства, ограничивая доступ к Сфере Высшей Магии для исследования боевых заклятий. Обучение боевой магии в Школе Магии было практически уникальным для всего Западного Равалона, никакому другому магическому заведению или Ордену не удалось получить разрешения на подобную деятельность (по крайней мере официально). Так что боевые маги были подобны редким минералам в куче мусора с рудника. На весь мир представителей этой братии было разве что несколько тысяч.
Ну и Понтей, понятное дело, не мог знать, как обычно ведут себя боевые маги. Мало он с ними общался, и если уж на то пошло — Уолт Намина Ракура стал первым боевым магом, которого Понтей видел воочию.
— К сожалению, господин маг, на ум не приходит
— А я слышал что-то о «раздеться догола»… — Магистр с непонятным выражением бросил молниеносный взгляд на Иукену.
Понтей нахмурился. На что намекает маг?
— Мы не уверены, что наши вещи будут целы. Понятное дело, не о вещах беспокоился Понтей. В его сумке находились предметы, которые обязательно должны были остаться в целости и сохранности, когда они догонят похитителей.
— Да, и пролевитировать всех одним махом я не смогу, надо слишком долго выводить формулу, рассчитывать резонанс магополей, улавливать ваши мыслеформы, учитывать силы инерции, делать поправку на эффект Баршеха — Торина…
Понтей усмехнулся. Одного у магов не отнять — покичиться своими знаниями они любят, что боевые маги, что не боевые.
— Покажите мне эту Реку Живую.
— Огул, покажешь? — Да.
— Остальные могут пока подождать здесь, — сказал Магистр.
Понтей легким движением руки приказал всем оставаться на местах. Втроем, Огул, Понтей и Намина Ракура, они прошли вперед пару десятков метров, пока не приблизились вплотную к Живой Реке.
— Ага… — сказал Ракура.
«Ага — это уж точно…» — подумал Понтей. О Живой Реке он только читал, как и о многом другом, чего пока не доводилось видеть, слышать, пробовать и касаться самому лично. Ну что ж, начало положено, жаль, что в таких обстоятельствах…
В Живой Реке не было и капли воды. Метров пятьдесят в ширину, эта «река» из плоти мира шевелилась, переплетая земляные струи. Двигалась сама земля, погребая под собой все, что попадалось на пути. Однако, если верить записям путешественников и разведчиков, то было обманчивое впечатление. Колышущиеся земные волны расступались перед погружаемым в них предметом точно так же, как и вода. Единственное отличие — погрузись ты в воду в одежде, то в одежде, только мокрой, из воды и выйдешь, а погрузись в Живую Реку — выйдешь в чем мать родила.
— Вот значит как, — протянул Ракура, сел на берегу Реки и пальцем что-то начал выводить в пыли. Там, где мешала трава, он ее выдирал и кидал в Реку, внимательно наблюдая за тем, что происходит, как только трава попадала в движущиеся земные валы.
— Зовите всех сюда, — на миг оторвавшись от черчения, бросил он О гулу и Понтею. — Я, кажется, придумал, как перебраться через эту вашу Живую Реку.
Когда все столпились вокруг Магистра, тот вовсю погрузился в свои чертежи, совершенно не обращая внимания на Живущих в Ночи.
— Может, пнуть его? — предложила Иукена. — А то не нравится мне, что нас игнорируют.
— Иукеночка, а молнию в бок не боишься получить?
— Еще посмотрим, кто что в бок раньше получит, — проворчала упырица.
— О, все в сборе! — Маг оторвался от своих схем и встал. Выпада Иукены он будто бы и не слышал. — Значит, так: сейчас все залезайте на варгов и будьте готовы к переправе. Уважаемый Финааш-Лонер, я пока не буду садиться на своего варга… Вы можете им управлять без меня, ведь так? Тогда и ведите его сами. Свои пожитки я оставлю на нем, так что не думайте, что я не буду осторожен, я тоже заинтересован, чтобы мои вещи не исчезли.