Похищенная
Шрифт:
Тэсс опустила голову и зажмурилась, стараясь не слушать Боинга. Помимо ее воли, в глазах стояло лицо не Розы, а Джоселин. Она снова слышала ее предсмертные крики.
«Господи! Да что же происходит с моей жизнью? – взмолилась Тэсс. – Как же мне теперь жить после всего этого?»
Боинг все говорил и говорил, почти сводя Тэсс с ума. Не закрывая рта, он залез на лошадь и ударил ее хлыстом. Кобыла медленно зашагала под тяжестью двух всадников.
Они направлялись на восток, в сторону колонии Мэриленд. Туда,
Через неделю после разгрома армии Брэддока на Черепашьем Ручье Ворон привел своих воинов в родную деревню.
Женщины обступили их. Одни, не веря своей радости, ощупывали руки и ноги тех, кто вернулся живым, другие кричали и рвали на себе волосы, не дождавшись возвращения мужа или сына.
Ворон увидел, как, узнав о смерти сына, вскрикнула и лишилась чувств мать Летящего Орла, а Женщина Грез бросилась ей на помощь.
Испугавшись крика, На-Ки рванулся прочь, но Ворон вовремя поймал его за руку.
– Все хорошо, На-Ки. Не бойся, – сказал он, гладя его по руке, как маленького. – Пойдем в твой родной вигвам. Ты там сможешь полежать на своей любимой постели и попить чай из своей кружки.
На-Ки забормотал что-то бессвязное, с опаской поглядывая на скопление народа в центре деревни.
С тех пор как Ворон увел всех с поля боя, На-Ки почувствовал себя немного лучше. Но все-таки с головой у него было явно не в порядке. Он пугался всякого громкого звука, зажмуривался от яркого света и вообще вел себя как ребенок.
По дороге в деревню они убили оленя, чтобы приготовить еду, и даже это так напугало На-Ки, что он кинулся бежать по лесу, не разбирая дороги. Хорошо, что Ворон бегал быстрее, он скоро догнал его и привел на стоянку.
Ворон повел На-Ки в родной вигвам, где мать и сестра могли позаботиться о нем. «Что это? – подумал он. – Наказание На-Ки за его ложь и воинственность? А может, это замысел Создателя, который послал На-Ки болезнь, чтобы предотвратить то зло, которое он мог принести своими делами народу ленапе?»
Ворон очень хотел поговорить с шаманом. Может, мудрый человек поможет Ворону разобраться в этом.
Путано объяснив, что произошло с На-Ки, Ворон оставил его на попечение матери и сестры, а сам пошел к вигваму Женщины Грез.
Он шел по тропинке и вспоминал, как шел здесь в последний раз.
Рядом с ним была Тэсс. Она была совсем рядом, а он не ценил этого. Он даже думал, что может отпустить ее. Он и не предполагал, что не может жить без нее. Он не знал, что Тэсс – его единственная любовь. Теперь Ворон потерял ее, и, возможно, навсегда.
Он потерял и своего лучшего друга, Таандэ. И теперь он должен был сообщить о его гибели своей матери.
Женщина Грез встретила сына у дверей. По ее лицу текли слезы. Она расцеловала
Не давая сказать ему ни слова, мать повела сына в дом. Она знает. Без сомнения, она уже все знает.
– Пойдем, сынок, – сказала она. – Я приготовлю тебе чай. Садись, мой милый воин.
– Мама… – начал Ворон.
Она подняла вверх руку, останавливая его. Потом приложила палец к губам.
«Какая она красивая! – подумал Ворон. – Даже сейчас, когда она такая грустная».
– Дай-ка я налью тебе чаю, сын. А потом ты расскажешь мне о том, что я уже и так сама знаю. О том, что я видела в вещем сне.
Ворон сел у очага и вытянул ноги. Только теперь он понял, как устал. Маленькая лампа, чуть покачиваясь, наполняла вигвам теплым, мягким светом. Ворон поднял голову и посмотрел на купол крыши, которую чинила Тэсс.
Тэсс… Ворону хотелось закрыть лицо руками и заплакать. Но он не мог этого себе позволить. Он – ленапе, воин. Он – единственный защитник матери. А теперь, с болезнью На-Ки, станет еще и военачальником племени. А он не может лить слезы, он не должен оплакивать потерю женщины. Тем более белой женщины.
Ворон плакал молча. Его слез никто не увидит.
Женщина Грез вложила ему в руку чашку с чаем. Потом поставила перед ним миску с холодной жареной рыбой и блюдо с желтыми кукурузными лепешками.
Ворон стал есть. Но не потому, что был голоден, а потому, что так хотела мать.
Женщина Грез молча смотрела, как ест ее любимый сын. Только когда Ворон отставил в сторону пустую миску, она заговорила.
– Расскажи мне, что случилось, сын, – тихо попросила она. – Расскажи, чтобы я могла пережить это и смириться.
– Таандэ… – начал Ворон.
Мать улыбнулась странной улыбкой, глаза ее заблестели от слез.
– Не произноси имени мертвого, сын, – сказала она, покачав головой. – Просто расскажи мне, что было с тобой, после того как ты и моя невестка ушли тем утром из дома за орлиными перьями. Не надо объяснять мне, почему ты пришел один, почему с тобой нет человека, которого я люблю. Объясни мне, почему с тобой нет той женщины, которая могла спасти всех нас.
Ворон опустил голову. Он чувствовал себя виноватым. Что он мог сказать матери? Он подвел всех – мать, Таандэ, Тэсс и весь свой народ.
– Я начну сначала, мама, – тихо заговорил он. – Я расскажу тебе все, что случилось со мной, когда я покинул родную деревню.
Он положил обе руки на колени, выпрямился и заговорил. Он старался вспомнить все: каждый звук, каждое слово, каждую деталь. Он умолчал только о том, что принадлежало лишь двоим, ему и Тэсс. Об их чувствах, об их близости. Все это позади. Ушла Тэсс, ушла и любовь.
Было уже далеко за полночь, когда Ворон закончил свой рассказ. Он так устал, точно заново пережил все, что произошло с ним.