Похитить императора
Шрифт:
– Она была полна страстного желания, – продолжал между тем Халлоран.
Как выяснилось, все, что у нее было до сих пор, – сплошная невинность. Никогда в жизни она еще не сталкивалась с мужской грубостью, но страстное желание вкусить запретный плод ясно читалось на ее лице. Халлоран со своим опытом сразу же понял все. Аманда Прайс-Уикхэм оказалась на редкость восприимчивой ученицей. Когда он выразил восторг по поводу ее внешности – красоты лица и стройности фигуры, освещенных светом вечерних огней, который врывался через широкое окно гостиничного номера, а затем сказал, что самое прекрасное в жизни – простота и естественность, она согласилась с ним. Почему бы в таком случае, продолжал Халлоран, ей не снять ожерелье, а за ним и колготки. Она повиновалась
– К трем часам утра мои локти и колени истерлись до красноты, – проговорил Халлоран.
Он улыбнулся и сделал глоток пива.
– Я даже не знаю, как обо всем этом узнал ее папаша, – продолжил Халлоран после небольшой паузы. – Оказалось, что он был полковником и приехал с миссией по линии министерства обороны для обсуждения вопросов поставки оружия Оману. Знаешь, один из этих знаменитых торговцев оружием наподобие О'Махони, своеобразных ирландских шейхов?
Риджер кивнул головой и в улыбке оскалил зубы, давая понять, что шутка Халлорана дошла до него.
– Кончилось тем, что папаша дал мне пинка под зад и я вылетел из отеля. Ну, а в САС меня уже не хотели брать, поскольку выслуга лет и без того была большой. Чтобы откупиться от меня, они мне дали выходное пособие. Что ж. Ничего не оставалось, как убивать время; я ходил по пивным кабакам и проводил там многие часы. Вдруг совершенно неожиданно ко мне подошли англичане, так, вроде бы в неофициальном порядке. Ну, спрашивают, не мог бы я помочь им дискредитировать Провос? Пять сотен в месяц наличными. Для начала на три месяца, а дальше они посмотрят, как пойдут дела. Вот тогда-то мне и пришла в голову идея с банком, и я предложил моим хозяевам провести с целью провокации несколько операций по ограблению британских банков, осуществленных якобы ирландскими националистами. Это было намного легче и безопаснее, чем ночные стычки в джунглях или пустыне. Во-первых, можно сказать, у себя дома и, потом, рейды планировались с участием и с ведома руководства банков. Заметь, всего лишь планировались, и только. Но все должно было выглядеть так, как и в действительности. У меня появился к этому вкус. Но вскоре узнал, что Гарда завела на меня дело и попросила полицейского инспектора в Белфасте арестовать меня. Этот самый инспектор все мне и рассказал. Я сразу понял, что это был повод от меня избавиться, так как англичанам нужно было выйти чистыми из этого дела, чреватого для них неприятными последствиями. И они решились на благородный шаг: инициировали выдачу ордера на мой арест, но заранее предупредили, чтоб я мог смыться. Тоже мне, благородный шаг, сволочи. Вроде бы ты помогаешь этой затраханной стране, а они вместо благодарности трахают тебя.
– Питер, ты мог бы им это объяснить.
– Нет, в таком случае меня бы не оставили в живых, Фрэнк. Как сказал этот капитан, ублюдок, у меня будет все о'кей, если я залягу на дно и буду молчать. Через год, может быть, два, когда все стихнет, я смогу снова зажить нормальной жизнью.
Он замолчал и сделал несколько глотков.
– Я сегодня работаю во вторую смену, – произнес после некоторой паузы Фрэнк, избегая смотреть в глаза Халлорану, и поднялся со стула. – Вернусь около девяти.
– Хорошо, мы сможем еще выпить.
Как только дверь за Риджером закрылась, Халлоран дотянулся до очередной банки с пивом. У него не было никакого желания ждать даже неделю, не говоря уже о целом годе, чтобы зажить снова.
Среди великолепия и богатства офиса сэра Чарльза Кромера Юфру чувствовал себя абсолютно свободно и непринужденно. Это был худой человек с отточенным, напоминающим орлиный, взглядом глаз на смуглом лице. Впрочем, многие эфиопы могли бы быть описаны подобным образом. В руках он держал серый кашемировый плащ, который, войдя, сразу же отдал мисс Ятс. Одет он был со вкусом. Серый костюм почти такого же оттенка, что и плащ, светло-голубая, безупречного покроя рубашка и синий галстук.
Хотя
Как показали события, таковой практически не было. Заговорщики арестовали в качестве заложников почти весь кабинет министров, почти всех расстреляли, рассчитывая этим втянуть в заговор армию, а когда поняли, что обречены, разбежались кто куда. Двое из главарей покончили жизнь самоубийством; потом их тела в течение нескольких дней болтались на виселице в центре Аддис-Абебы. Третий был схвачен и также повешен. Четвертым был Юфру. На машине он сумел добраться до границы с Кенией, вложил все имеющиеся у него наличные деньги в местный банк и уже через год появился в Лондоне.
Совсем недавно, после нескольких лет занятий бизнесом, главным образом торговлей предметами искусства и антиквариата Африки и управлением собственными вкладами в банках, он добровольно предложил свои услуги революционному правительству, имея в виду таким образом свести счеты с императорской семьей. Он не ошибся в своих расчетах: хорошее знание механизмов, которые двигают капиталистическую экономику, пригодились и революционному правительству.
Юфру стоял посреди кабинета и с восхищением рассматривал все вокруг. Затем, когда Кромер жестом пригласил его сесть, он заговорил мягким и вкрадчивым голосом, который у него выработался за многие годы работы с британскими компаниями.
Как должно быть хорошо известно мистеру Кромеру, говорил он, Эфиопия является бедной страной. Он, Юфру, оказался более удачливым, но пришло время, когда все эфиопы должны объединиться. В стране свирепствуют ужасный голод, болезни. Возможно, что более полумиллиона граждан обречены на голодную смерть. Во многом вина ложится на бывшего императора. Он был далек от народа, отгородился от него в своих замках и не заботился об интересах и чаяниях простых людей. Революционное правительство предприняло попытку полностью изменить ситуацию, но столкнулось с большими проблемами из-за нехватки средств и наличия внутренней оппозиции.
– В политическом плане страна переживает сейчас трудные дни, – вздохнул Юфру.
Он оказался идеальным адвокатом своих новых хозяев, этих разбойников и головорезов. Кромер и раньше встречал такой тип людей – интеллигентных, образованных, тонких дипломатов, которые достигают своих корыстных целей тем, что усердно служат платящим им боссам.
– Мы имеем многочисленных внутренних врагов, которые, однако, очень скоро убедятся в том, что вели ошибочную политику. Но сейчас они хотят разрушить Эфиопию. Оппозиция, сконцентрировавшаяся в Эритрее, всеми силами стремится разорвать страну на куски. Сомали предпринимает попытки отторгнуть от нас целый регион, Огадан, являющийся неотъемлемой частью Эфиопии. Все это требует проведения значительного количества дорогостоящих мероприятий. Вы ведь в курсе того, что сомалийцы до зубов оснащены советским вооружением. Мое же правительство еще не нашло путей, чтобы установить благоприятные отношения с Советским Союзом. Если мы хотим обеспечить нашу безопасность, а я понимаю, что это в интересах Запада, чтобы регион Африканского Рога оставался бы стабильной зоной, мы должны иметь эффективное современное вооружение. В настоящее время мы располагаем только одним источником – западные страны. Но мы не хотим быть должниками. Мы предполагаем закупить все необходимое нам оружие. Поэтому, если говорить прямо, нам нужна твердая валюта.