Похититель душ

Бенсон Энн

– Тогда зачем лишать их поддержки родителей?

– Может быть, вы правы. Я точно не знаю. Однако в одном я уверен: они думают, что родители ими недовольны. Как по-вашему, сколько раз родители им внушали: не разговаривайте с незнакомцами? Наверное, сотни. И что в конечном счете оказалось? Они вошли в контакт с незнакомым мужчиной.

Действительно, Эван был бы ужасно подавлен, доведись ему попасть в неприятную историю, о которой я его много раз предупреждала; более того, он бы не захотел со мной разговаривать.

– Они еще слишком малы, чтобы испытывать

угрызения совести из-за того, что им удалось спастись, – продолжал Эркиннен. – Возможно, это произойдет позднее, но не думаю, что окажется существенным фактором. Часто возникает отсроченный эффект; иногда проходят годы. Конечно, можно лечить…

Я вернула его к реальности.

– Учить меня будете потом, Эррол. А сейчас я хочу, чтобы вы оставались рядом со мной, но вести беседу буду я. Однако мне не помешает пара конкретных советов о том, как применить ваши теории на практике.

Слегка смутившись, он сказал:

– Возможно, лучше побеседовать со всеми тремя, собрав их в одной комнате, без родителей, и посмотреть, что получится. И нужно постараться, чтобы они не подумали, будто их допрашивают.

Никто из родителей не стал возражать, но мальчики повели себя не так, как нам хотелось. Все трое ерзали, словно за шиворот им запустили по лягушке, болтали ногами или подталкивали друг друга. Вид у них был такой, точно их наказали.

Эркиннен отвел меня в дальний угол комнаты и прошептал:

– Нужно сделать так, чтобы им не казалось, будто они в классе. Понимаю, звучит извращенно, но мы должны их как-то развлечь.

Что мальчики любят, кроме зверей? Машины.

– Оставайтесь здесь, – сказала я Эркиннену. – Кажется, я кое-что придумала.

Спенс одолжил шляпу у патрульного полицейского и сделал вид, что он водитель. Док и я уселись в автомобиль вместе с тремя мальчиками. Конфискованный лимузин – блестящий черный «мерседес», настоящее чудище – парил над дорогой, точно судно на подводных крыльях. Лимузин повез нас на места похищений.

В кабине висело напряженное ожидание, пока я не похлопала по пистолету в подплечной кобуре.

Через несколько минут они уже чувствовали себя прекрасно. В лимузине были видеомагнитофон, игровая приставка и телефон, не говоря уже о самых современных технологических устройствах – настоящая фантастика. Вскоре автомобиль будет выставлен на аукцион, как того требует закон. Мы мчались по неоновым джунглям, решив, что лучше всего побывать на местах похищений в хронологическом порядке, что меня вполне устроило, поскольку позволяло выяснить, успевал ли Уилбур перебраться с одного на другое. Во всех трех случаях, после коротких пауз, разговор становился оживленным и содержательным.

«Я стоял здесь, а он подъехал, дверца открылась, и…»

Теперь, когда они были вместе, едва ли не самое страшное происшествие в их жизни превратилось в игру «Покажи и расскажи». Вот только каждому мальчику приходилось рассказывать, что произошло с ним, а остальные, как я и рассчитывала, тут же вставляли замечания о том, как все было в их случае. Несколько раз,

объединенные общим делом, мы выходили из машины, чтобы сверить наблюдения.

Наше путешествие закончилось в знаменитом кафе в Санта-Монике, где мы полакомились мороженым и прогулялись по пирсу, чтобы избавиться от накопившейся энергии. Док и я стояли, облокотившись о поручни, и наблюдали за мальчиками, которые бегали в северной части пляжа. Фотографии всех трех спасшихся ребят заняли свое место в альбоме жертв, но парни уцелели и сейчас носились по песку, как мой собственный сын, если бы он оказался здесь. Я даже подумала о том, что Бог может существовать.

– Все такие юные и симпатичные, – заметила я.

– Совершенно верно. Его фетиш, в чистом виде, – отозвался Док. – Известны случаи, когда после начала серии хищником овладевают силы, которыми он уже не в силах управлять, и выбор жертв выходит из-под его контроля. Когда мы доберемся до него, я хочу спросить его об этом. Подобные моменты могут иметь большое значение.

Когда мы до него доберемся. Какая красивая мечта, впрочем, мы подбирались к нему все ближе. Интересно, будет ли лежать на моем столе ордер на арест Уилбура Дюрана, когда я вернусь.

Чайки кричали так громко, что иногда заглушали шум прибоя. Небо на западе все еще оставалось оранжевым над серым океаном, хотя солнце уже село. Вид был великолепным.

– Вы только взгляните на небо, – с восхищенным вздохом сказала я. – Как такое отвратительное существо, как Уилбур Дюран, может существовать в столь прекрасном мире?

Док положил руку мне на плечо. Его ладонь была теплой и успокаивающей.

– Мне кажется, мы уже говорили об этом, – сочувственно сказал он. – Выживают самые сильные. У того, кто прожил дольше, – самое обширное потомство, и если для этого необходимо творить зло, значит, так тому и быть. Боюсь, нам этого никогда не понять.

– Он не получит шанса иметь потомство.

Мальчишки резвились, бегали, бросали друг в друга песок. Позднее им придется вернуться к реальности, но сейчас они стали персонажами фильма, которым удалось избежать смертельной опасности.

– Посмотрите на них. В них столько юных сил и энергии.

– Да. Есть чему позавидовать. – Он посмотрел мне в глаза. – Кто-то лишил Дюрана детства. И он пытается его вернуть. Посмотрите на них – почти клоны. Он выбирает свои жертвы по каким-то одному ему ведомым принципам.

Айден, старший брат Майкла Галлахера. Что ж, я буду звонить Москалу даже раньше, чем предполагала, и попрошу его прислать еще одну фотографию. Жаль, что я не сообразила это сделать, когда мы были в доме Галлахеров.

– Нам нужно отвезти их обратно, – сказала я. – Родители уже начали волноваться.

– Да, наверное. Но мне так не хочется уходить. Уже несколько недель я не чувствовал такого покоя.

– Я тоже.

Он засунул в рот два пальца и засвистел. Все трое мальчишек повернулись в нашу сторону, а когда Док помахал рукой, побежали к нам. Универсальный жест отца, обещающий безопасный рай.