Похититель Душ
Шрифт:
– Да. – Элрик опустил глаза. Когда он заговорил снова, голос его звучал спокойно. – Я не могу возместить то, что они потеряли, как бы я ни старался. Я часто тоскую по Имрриру, по его женщинам, по его винам и развлечениям. Но я могу предложить неплохую добычу – самый богатый дворец в Бакшаане. Забудь старые обиды и помоги мне в этот раз.
– Тебе нужны богатства Бакшаана, Элрик? Тебя никогда не интересовали драгоценности! Зачем тебе это нужно?
Элрик провел руками по своим белым волосам. В его красных глазах блеснула тревога.
– Это месть. Снова месть, Дивим Твар. У меня должок одному чародею
– Что ж, в таком случае мы поможем тебе, Элрик, – мрачно сказал Дивим Твар. – Ты не единственный мелнибониец, который хочет отдать долг Телебу К’аарне. Год назад один из наших людей погиб страшной и отвратительной смертью из-за этой стервы, королевы Йишаны из Джаркора. Его убил Телеб Каарна, потому что Йишана, искавшая замену тебе, приняла его в свои объятия. Мы можем объединить наши усилия, чтобы отомстить за эту кровь, король Элрик. И эта цель будет подобающим извинением для тех, кто хотел бы пустить кровь тебе.
Элрик не испытывал радости. Он вдруг почувствовал, что это счастливое совпадение будет иметь мрачные и непредсказуемые последствия. И все же он улыбнулся.
Глава третья
В дымящейся бездне где-то за границами времени и пространства зашевелилось некое существо. Вокруг него двигались тени. Это были тени человеческих душ, и эти тени, двигавшиеся сквозь сияющую тьму, были хозяевами зашевелившегося существа. Оно позволяло теням командовать им, пока они платили за это оговоренную цену. На языке людей у этого существа было имя. Его звали Кваолнаргн, и оно отзывалось на это имя.
И вот оно зашевелилось. Оно услышало свое имя, проникшее сквозь барьеры, которые обычно препятствовали прохождению звука. Когда это имя было названо, в непроницаемых барьерах образовался временный проход. Существо снова зашевелилось, когда во второй раз услышало имя. Существо не знало ни зачем его зовут, ни куда. Оно лишь смутно осознавало сам зов. Когда путь был открыт, оно могло питаться. Оно не ело плоть и не пило кровь. Оно питалось умами и душами взрослых мужчин и женщин. Время от времени оно позволяло себе закуску – лакомые частички невинной жизненной силы, – которую высасывало из детей. Оно не интересовалось животными, потому что те не обладали сознанием. Существо это, несмотря на всю его глупость, было ценителем и гурманом.
И вот оно услышало имя в третий раз. Оно шевельнулось и потекло. Приближалось время, когда оно снова могло покормиться…
Телеб К'аарна содрогался от ужаса. Он считал себя мирным человеком. И не его вина в том, что беспредельная любовь к Йишане превратила его в безумца. Не его вина, что в его власти были несколько сильных злобных демонов, которые в благодарность за рабов и пленников, что скармливал им Телеб К'аарна, защищали дворец купца Никорна. Он искренне верил, что все это не его вина. Обстоятельства сделали его таким. Он проклинал день, когда встретил Йишану, он хотел бы больше никогда не возвращаться к ней после того прискорбного эпизода у стен Танелорна. Ужас пробирал его, когда он, стоя в центре магической фигуры, вызывал Кваолнаргна. Врожденный дар предвидения позволил ему заглянуть в ближайшее
Кваолнаргн знал, что приближается к хозяину. Он неторопливо продвигался вперед, ощущая боль по мере вхождения в чуждый ему мир. Кваолнаргн знал, что хозяин где-то рядом, но по какой-то причине остается недостижимым. Что-то упало перед Кваолнаргном, он принюхался и понял, что должен делать. Это была часть его нового блюда. Кваолнаргн благодарно поплыл прочь, намереваясь найти свою жертву, прежде чем боль, неизбежное следствие длительного нахождения в чужом измерении, станет слишком сильной.
Элрик ехал во главе отряда соотечественников. Справа от него скакал Дивим Твар, Владыка драконов, слева – Мунглам из Элвера. Следом ехали две сотни воинов, а за ними – повозки с награбленным, военные машины и рабы.
Над отрядом развевались гордые знамена, всадники были вооружены имррирскими копьями с характерными удлиненными наконечниками. Воины были облачены в стальные доспехи с длинными наколенниками, в шлемы, наплечники. Нагрудники были отполированы и сверкали, когда распахивались одетые поверх них меховые куртки. Поверх курток воины носили яркие плащи из имррирской ткани, переливавшейся в свете дня.
Сразу за Элриком ехали стрелки, вооруженные луками огромной силы, управляться с которыми умели только мелнибонийцы. Тетива на луках пока была ненатянута, а за спинами у них висели колчаны, заполненные стрелами с черным оперением. Далее, наклонив сверкающие копья, чтобы не задевать ими низкие ветви деревьев, следовали копейщики. За ними следовала основная ударная сила – имррирские воины; каждый был вооружен мечом и еще одним колющим оружием – слишком коротким, чтобы называться мечом, и слишком длинным, чтобы называться кинжалом.
Отряд двигался в обход Бакшаана, потому что дворец Никорна лежал на севере города. Они ехали молча. Им нечего было сказать. Элрик, их король, вел свой народ в бой впервые за пять лет.
Буревестник, Черный Меч, слегка вибрировал под рукой Элрика, предвкушая битву. Мунглам нервничал, побаиваясь грядущей битвы, которая, как он понимал, будет включать черное колдовство. Он испытывал неприязнь к колдовскому искусству и к существам, которых оно порождало, – элверец считал, что мужчины должны сражаться, не прибегая к помощи сверхъестественных сил.
В таком нервном напряжении отряд ехал дальше и дальше.
Буревестник задрожал на боку у Элрика. Металл издал слабый стон – это было предупреждение. Элрик поднял руку, и отряд остановился.
– Что-то движется нам навстречу, и справиться с этим могу только я, – сказал он воинам. – Я поеду вперед.
Элрик дал шпоры коню, переведя его в осторожный галоп. Он внимательно смотрел вперед. Голос Буревестника стал громче, резче, наконец меч издал приглушенный вопль. Лошадь дрожала, нервы Элрика тоже были на взводе. Он не ожидал нападения так скоро и молился, чтобы зло, притаившееся в лесу, поджидало не его.