Похититель
Шрифт:
5
Доктор Кара Ллевелин, опустилась перед койкой своей восемнадцатилетней дочери Грации, и прошептала:
– Дорогая, - Кара припала своими сухими губами к виску девушки, и та открыла глаза. – Грация…
– Мам, - слабо прошептала та, - почему ты плачешь?
Кара Ллевелин была очень несчастна особенно сейчас, когда видела, как ее красавица-дочь, с золотистыми локонами, смотрит на нее с таким сожалением, и мудростью в своем взгляде…
Девочке требуется срочная пересадка сердца, но врачи, как и сама
– Мам, в чем дело?
– Милая, - Кара провела своими ухоженными ладонями по волосам девушки. Она сглотнула и вымученно улыбнулась: - Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо, - Грация стремительно пыталась придумать какую-нибудь шутку, или как-то иначе заставить маму успокоиться, но она слишком устала. Глаза слипались, хотелось спать. – Только мне скучно, мам.
– Скоро зайдет Джон, - спохватилась женщина, явно радуясь тому, что можно поговорить о чем-то кроме болезни девочки.
Джон Харлоу – парень Грации, и он уже на втором курсе университета, а значит, слишком взрослый и опытный парень для дочери Кары Ллевелин. И будь они все в другой ситуации, Кара бы и на шаг не подпустила этого смазливого красавчика, этого умника Джона к ее девочке. Но… Джон нравился Грации, а она нравилась ему. Он даже сейчас, зная, что возможно Грация не выживет, все еще продолжает встречаться с ней, продолжает любить ее, и заботиться о ней.
– Мам, - Грация строго посмотрела на Кару. – Не нужно уходить. Джон не съест тебя. Скорее ты его…
Женщина улыбнулась, и собралась уже возразить, но в палату вошла старшая медсестра:
– Доктор Ллевелин, у нас авария.
– Да, мисс Итон, - Кара сдержанно кивнула, но сквозь ее тело прошла искра возбуждения. Она встала с койки Грации, поцеловала ее в лоб, на прощание, и вышла.
Златовласа, уставилась в потолок, невидящим взглядом.
Грация хотела бы, чтобы все это закончилось.
И, чем скорее, тем лучше. Сейчас, пока она здесь, каждый день цепляется за жизнь, и может умереть в любой момент, мама как заведенная бегает в ее палату, и совершенно не думает ни о чем другом, кроме как о жизни Грации. Если бы она умерла, мама бы наконец успокоилась, и начала жить нормальной жизнью.
Грация знала – все проходит. И страх, и разочарование, и боль от потери. Но если долгое время наблюдать за тем, как близкий тебе человек медленно тает на глазах, справиться потом бывает очень сложно.
Она сморгнула слезинку.
Грация хотела бы сдаться, потому, что она знает – шансов на спасение уже нет.
Если только не случится чудо.
6
– Доктор Ллевелин! – мисс Итон как коршун кружилась вокруг Кары, когда та примчалась в отделение скорой помощи. – Они в третьей операционной!
Кара Ллевелин стремительно вошла в двери, где врачи скорой помощи тут же расступились:
– Доктор Ллевелин, авария на Второй улице.
– Разойдитесь.
– Доктор Ллевелин, - к ней подошла доктор Бэзил. – У нее внутреннее кровоизлияние, давление по-прежнему
Кара Ллевелин склонилась над измятым, израненным телом, двадцатидвухлетней Кавы Эржабетт. Она уже не слышала, что говорит доктор Бэзил. Она не слышала ни гула голосов других врачей, не слышала писка аппаратов, к которым присоединили тело Кавы, - она чувствовала лишь одно единственное – упоенную радость.
В ее мир вторглись запахи крови, запахи победы. Вот оно, это желанное сердце. Перед ней. В этой бездыханной груди, остается лишь отнять его, вырвать, и подарить Грации.
– Доктор Ллевелин!
– ДОКТОР ЛЛЕВЕЛИН!
Это сердце – спасение ее дочери.
Каве Эржабетт оно уже не нужно, - даже если девушка выживет, она на всю жизнь останется калекой. Каждая клеточка тела, каждый кусочек кожи, каждая кость будет проткнута специальными спицами, которые, скрепят ее тело, словно кукольное. Кава не будет человеком. Она станет куклой. Но эта девушка может послужить на благо Грации. Каве это сердце уже не понадобится, а ее дочери, ее нежной златовласке, сердце нужнее.
7
Утро для доктора Ллевелин началось как обычно: она встала в половине шестого утра, сделала себе чашечку кофе, и погрузилась в задумчивость. Дом был тих; по стенам ползали загадочные тени, за окном слышались шумы проезжающих машин, на окна ее коттеджа обрушивались яростные порывы осеннего ветра.
Она была одна. В этом доме, во всем мире.
Ее дочь Грация, эта добрая, милая девочка, сейчас лежит в одинокой палате, в ожидании сердца. В ожидании подарка от Бога.
Это сердце нужно ей.
Кара Ллевелин наклонилась вперед, где сквозь сумрак она могла разглядеть лоснящуюся поверхность стола, и лежащую на ней папку с записями. Записи из медицинской карты новой работницы их муниципальной больницы, студентки Кавы Эржабетт.
В ее медицинской карте было сказано, что Кава является донором органов. Девушка совершенно здорова, у нее в хорошем состоянии печень, мозг, легкие, кишечник. Кава здорова. Это значит, она может помочь Грации.
Кава может помочь Грации так, как сама Кара не смогла.
Ветер за окном усилился, дождь изо всех сил забарабанил по стеклу.
Он шептал: «Остановись, Кара Ллевелин. Остановись, не делай ошибки. Не отбирай человеческую жизнь. Не похищай ее».
Но Кара заглушила все голоса. Она знала: этот шанс – один на миллион, и она воспользуется им.
8
Дождь швырял опавшие листья во все стороны, когда доктор Ллевелин вышла из дома, и быстрым шагом направилась к своему неприметному мерседесу. Ее руки тряслись, как, впрочем, и колени. Она запрыгнула на водительское сидение, и несколько раз глубоко вздохнула. Она должна набраться храбрости и сделать это. Она – мать. Любая мать поступила бы так же. Она должна спасти Грацию. Любыми способами. Не важно как, но это сердце, которое сейчас находится в груди Кавы Эржабетт, достанется ее дочери.