Похитители бессмертия
Шрифт:
— Есть разные способы, — словно замечтавшись, сообщил он мне. — Когда мои мальчики тебя поймают, я испробую на тебе их все, по очереди.
Странные все-таки методы у некоторых людей навязывать себя в партнеры.
— И ваше партнерство я не приму, — выговорил я и закончил: — А сейчас вы находитесь здесь просто в качестве зрителя и только потому, что сами этого хотели.
Я обрезал ему все пути к бессмертию. Заплатить и воспользоваться аппаратом как обычный человек он не сможет — внешники наверняка получат санкцию на пассивный контроль над обессмерчиванием, а сама процедура требует
И Клавдий это понял. И еще понял, что я уже не стану безоглядно подчиняться ему как своему старшему. Может быть, потому, что я сам научился быть старшим?..
И тогда Клавдий сделал в моем направлении молниеносный скользящий шаг, на излете которого выбросил вперед правую ногу. Он сделал это, даже несмотря на то, что убедился только что в моей неуязвимости. На верное, в нем тоже сработал инстинкт — инстинкт старшего. Но не исключено, что он все же еще надеялся вдруг на меня подействует яд?
Игла вошла мне под колено — он метил в пах, но я прикрылся ногой. В сущности, я мог предотвратить удар, но специально не стал этого делать — будет им лишнее доказательство.
Больно было дьявольски. Я даже опустился на пол, пока Еж, выскочивший из-за моей спины, хватал Клавдия и валил его на пол лицом вниз.
Пока все это происходило, сверху, с нашего подвесного потолка, с диким боевым ревом рухнуло что-то большое — гробанулось неподалеку от меня справа, и крик прервался. Вообще-то хрыч уверял, что процедура обессмерчивания излечит Когтя от «монстризма» заодно со всеми остальными болезнями. Но берс есть берс!
— Еж, уводи его отсюда быстро! — велел я, имея в виду, конечно, Клавдия, трепыхавшегося под коленом Ежа, упертым в его спину. Еж все моментально понял, спросил только:
— А куда?
— Отведи на улицу и сразу возвращайся. Да и сам будь с ним поаккуратней! — Еж пока еще не прошел процедуры, то есть был смертным, и я вовсе не хотел, чтобы Клавдий испробовал и на нем свою отравленную иглу, к примеру, чтобы убедиться, что она все-таки работает.
— А все уже, Дик, он безопасен! — разулыбался Еж, крутя передо мной в руке сорванную с Клавдия страшную туфлю, столько лет наводившую ужас на всю нашу кровожадную банду, Гильдию убийц. Закинув туфлю в ряды покосившихся кресел, Еж рывком поднял Клавдия на ноги и повел к выходу, торопясь увести, пока не очнулся Коготь. Клавдий ковылял перед ним, не оглядываясь, припадая на босую правую ногу.
Я обратил внимание, что Левински сделал неприметный знак, и один из его лбов — тот, что был упакован в пластырь, — неторопливо направился следом за Клавдием и Ежом.
Неужто это и есть тот самый Мягков, его подручный, «страшный палач», которым меня однажды пугал Грабер? Тогда участь экселенца была решена — вряд ли Левински представится еще когда-нибудь такой удобный случай, чтобы навсегда убрать со сцены грозного «свидетеля», наверняка теперь строящего планы праведной мести.
Нога уже не болела. На память от «последнего дара» экселенца мне осталась только дырочка на штанах — впрочем, почти незаметная. Я встал, умышленно напоказ закуривая:
— Можете считать это демонстрацией моего иммунитета к ядам.
Пока мы наблюдали за трансформациями Когтя, вернулся Еж. Вскоре за спиной у Левински возникла большая фигура. Левински на нее покосился, и венчающая эту груду мяса морда в пластыре коротко кивнула.
Быстро он управился. Как раз о таком партнере денно и нощно у нас мечтал Грабер, даже как-то его со мной сравнивал. Итак, одного свидетеля они убрали.
Но главным-то свидетелем по делу Анжелы оставался я. И я пока еще стоял перед ними — мало того, что живой, бессмертный! «Бессмертие бессмертием, — подумал я, — а все же не мешает дать им понять, кто в этом доме хозяин. Чтобы даже мизинца на меня поднять не смели!»
Они пока глазели не на меня, а на то, как Коготь, вновь целый и невредимый, поднимается на ноги. Когтю я, слава богу, оружия не доверил, но вообще-то в случае чего Жен и Грабер, а с ними еще два человека из клана, должны были обеспечить нас сверху огневой поддержкой. Кстати, я заранее оговорил с ними один условный знак — на случай, если возникнет необходимость припугнуть гостей. И я уже собирался его подать, когда на нашей «сцене» появились три новых персонажа.
Из темноты от входа к нашей группе шествовали три новых лица.
Я сразу понял, что это за птицы, узнав в одном из них приснопамятного по отелю «Солнечный Амбассадор» опера Каменского. На сей раз Каменский с еще одним из той же породы шли чуть позади немолодого, но поджарого «пса», явно более матерого, то есть скорее всего — старшего по званию. Все-таки они меня «накрыли», с чем их можно было искренне поздравить. Топают, наверняка уже видя перед собой чины и награды — что-то типа лишней нашивки и позолоченного значка на грудь.
Дошагав, троица остановилась среди нас — примерно напротив экрана с Мурзаневым, спинами к нему.
— Инспектор Администрации Гор, — представился старший, быстро показывая ксиву Левински, потом мне. Но в руки карточку не протянул — бывалый. Потом он повернулся уже конкретно ко мне и произнес: — Ричард Край? — Затем, не дожидаясь ответа: —
Вы арестованы по подозрению в убийстве принцессы Анжелы.
Левински заметно дрогнул, хотя никто из них даже не смотрел в его сторону.
Каменский со вторым уже вышагнули из-за спины Гора, чтобы подкатиться с двух сторон ко мне. Я тем временем окинул беглым взглядом их одежду. Что-то карманы у вас, братцы, не топорщатся? Чего-то в них, наверное, не хватает? Отобрали, что ли, у вас оружие при въезде? Вот бяки! — То ли еще по моему старому сигналу, то ли Мурзанев успел отдать необходимые распоряжения, не зря же они к нему задницами встали.