Похитители грез
Шрифт:
Но…
Что-то было не так.
Окно Кавински поехало вниз. Его шея вытянулась, чтобы встретиться глазами с Ронаном в зеркале заднего вида, и он что-то завопил. Слова затерялись в шуме, но их смысл был ясен. Оскаленные зубы для П, а затем поджатые губы для Н [45] . Радостное сплевывание проклятья.
Митсубиши рванулась вперед от Камаро. Уличные фонари змеей сползали по затемненным окнам, мерцая, попадая в расширившуюся щель.
Это было невозможно.
45
П…
Ронан переключил передачу — единственную оставшуюся. Педаль газа в пол. Автомобиль, готовый развалиться на части, затрясло.
Митсубиши, не сбавляя скорости, удалялся. Вытянутая рука Кавински помахивала средним пальцем.
Ноа заорал:
— Невозможно!
Ронан знал цифры. Он ездил в Камаро. Он знал машину Кавински. Он побеждал машину Кавински. Чувства вернулись к нему, словно кровь в онемевшие конечности, то и дело, ударяя его.
Белая, словно клык, Митсубиши подалась вперед во тьму. Она была так стремительна, как ни одна другая машина. Она была так стремительна, что это было не скоростью, это было расстоянием. Как будто самолет был здесь, а потом вдруг там, в одно мгновение. Комета летела на одной стороне неба, а потом на другой. Митсубиши неслась рядом с Камаро, а потом её и след простыл.
Все так далеко зашло ради победы, что только двигатель был важен в Камаро. Из фонарей посыпались искры, жгучие слезы разлетелись по тротуару.
Всего какой-то месяц назад Ронан уделал в дым Мистубиши на худшем автомобиле, чем Камаро. Не существовало действительности, в которой машина Кавински была бы способна на такие представления.
Уличные фонари померцали над ними и погасли. В Камаро воняло, как в печи. Ключи болтались в замке зажигания, клацая металлом о металл. До Ронана медленно начало доходить, что его жестоко сделали.
Не так все должно было бы закончиться. Он пригрезил ключи, он получил Камаро, он переключал все передачи, а Кавинсвки — нет.
«Я нагрезил это».
— Теперь ты закончил, да? — поинтересовался Ноа. — Теперь ты остановишься?
Но сон исчезал. «Как всегда», — подумал он. Его радость растворялась, как пластик в кислоте.
— Остановись, — повторил Ноа.
Ничего не оставалось, только остановиться.
Но именно тогда ночной кошмар приземлился на крышу Камаро.
Первое о чем подумал Ронан — краска. Свинья превратилась в кусок дерьма, но краска осталась цела. И затем один из когтей ударил в ветровое стекло.
Неважно, во сне ли это происходило или на самом деле, ночной кошмар хотел одного: убить Ронана.
Глава 35
— Ронан! — закричал Ноа.
Перед ними расстилалась дорога, черная и пустая. Ронан наступил на педаль газа. Камаро ответила грубым и восторженным рычанием. Ноа вытянул шею:
— Не выходит!
На лобовом стекле формировалась длинная трещина от точки, где находился коготь ночного кошмара, как от его эпицентра. Ронан дернул руль туда-сюда. Камаро яростно занесло на обочину, тело перекатилось
— Черт подери, — пробормотал Ронан, борясь за управление. Это тебе не ВМВ. Рулевое управление было вымышленным созданием.
— Все еще там! — отрапортовал Ноа.
Камаро встрепенулся, приподняв зад.
Глаза Ронана уставились в зеркало заднего вида. Второе птичье существо вцепилось в багажник.
Паршиво.
Ронан огрызнулся.
— Мог бы помочь!
Руки Ноа трепетали и прижимались к ручке стеклоподъемника, а затем к спинке сидения, и, наконец, толчок. Ноа явно не хотел делать то, что бы он там ни придумал.
Воздух разрезал визг. Сложно было сказать, гвоздь ли это водит по металлу или кричит Человек-птица. Звук поднял волосы дыбом на руках Ронана.
— Ноа, чувак, ну же!
Ноа исчез.
Ронан вытянул шею, разглядывая.
Из правого нижнего угла по лобовому стеклу с оглушительным треском разошлась трещина, а потом стекло обрушилось на приборную панель. Коготь проник внутрь.
Ноа заголосил:
— Тормози!
Ронан ударил по тормозам. Слишком большая скорость, слишком сильный удар по тормозам, слишком мало возможностей управлять рулем. Камаро бросало из стороны в сторону, пока она с шумом тормозила. Руль никак не участвовал в процессе.
Ноа и пятно черноты завалились на левую сторону капота, неожиданно оставляя приборную панель пустой. Машина встала на дыбы, будто одну из шин завернуло в узел.
Времени смотреть, куда делись эти двое, не было, потому что толчок вывел машину из равновесия. «Ноа и так мертв, так что с ним все нормально», — лихорадочно соображал Ронан. А Камаро быстро уводило с дороги.
Салон заполнили запахи резины и тормозов. Это был несчастный случай без столкновения. Дорогу уводило налево, но машина продолжала нестись прямо.
Нет.
Ронан увидел в мучительных подробностях телефонный столб, который как раз входил в контакт с дверью со стороны пассажирского сидения.
В раздавшемся звуке не было ничего нежного. Это было совсем не похоже на столкновение машин на кайфовой вечеринке Кавински. Это был скрежет металла. Дребезжание стекла. Это был удар металлической пятерней Ронану по ребрам.
На этом все и закончилось.
Автомобиль не издавал ни звука. Ронан не понимал, то ли он просто заглох, то ли он убил машину. Дверь со стороны пассажирского сидения была вогнута внутрь, остановившись на полпути до коробки передач. Дверца бардачка разлетелась на осколки и на сидение вывалилось его содержимое, в том числе и адреналиновый шприц Гэнси.
До него начало медленно доходить, что все случившиеся — дерьмо.
Тккк-тккк-тккк.
Второй ночной кошмар смотрел на Ронана вверх ногами. Он находился на крыше, глядя внутрь через лобовое стекло. Будучи достаточно близко, чтобы Ронан мог разглядеть каждую красную прожилку в его угрюмом красном зрачке. Что есть силы создание барабанило ногтями по осколкам. То, что осталось от стекла, стонало в тех местах, где встречалось с машиной. Еще немного усилия, и оно рухнет.