Похитители грез
Шрифт:
Не самое простое — вытащить только одну вещь из сна.
Забрать даже карандаш — это маленькое чудо. Забрать любой предмет из своих кошмаров… Никто, кроме Ронана, не знал ужаса, который жил в его голове. Бедствия и черти, завоеватели и чудовища.
У Ронана не было секрета опаснее этого.
Ночь кипела в нем. Он опутал себя вокруг коробки, снова удерживая мысли. Теперь он начал немного дрожать. Он вспомнил, что сказал Гэнси:
— Ты удивительное создание!
Ронан думал, что «создание» — хорошее
Может, Гэнси не спал.
Ронан и Гэнси оба страдали от бессонницы, хотя у них были очень разные решения этого вопроса. Когда Ронан не мог — или не хотел — спать, он слушал музыку, пил или шел на улицу в поисках автомобильных проблем. Или все вместе. Когда Гэнси не мог заснуть, он изучал толстый журнал, в который собирал все про Глендовера, или, когда он был слишком уставшим, чтобы читать, то использовал коробку от хлопьев и ведерко краски, чтобы добавить еще одно здание к модели Генриетты, высотой по пояс, которую он конструировал. Один не мог помочь другому заснуть. Но иногда было лучше просто знать, что ты бодрствовал не один.
Ронан вышел из своей комнаты с Чейнсо на руке. Как и ожидалось, Гэнси сидел, скрестив ноги, на главной улице, медленно махая недавно окрашенным куском картона в направлении единственного оконного кондиционера. Ночью он выглядел особенно маленьким, а склад — особенно большим. Освещенный только маленькой лампой, он сидел на полу рядом со своим журналом, комната зияла сверху, пещера гения, полная книг, карт и треногих геодезических приборов. Ночь за сотней окон была черной плоскостью, делая их просто очередной стеной.
Ронан положил деревянную коробку, которую он только что нагрезил, рядом с Гэнси, а затем отошел в другой конец крохотной улицы.
Гэнси был забавным и старательным со своими ночными очками, сползшими к носу. Он перевел взгляд с Ронана на коробку и обратно, не сказав ни слова. Но вынул один из наушников, продолжив протирать линию клея вдоль миниатюрного шва.
Потерев шею сзади, Ронан опустил Чейнсо на пол, чтобы она развлекалась сама. Она отправилась перевернуть корзину и пройтись по ее содержимому. Это был довольно шумный процесс, с шелестом, как у секретаря на работе.
Сценарий казался старым и знакомым. Они вдвоем жили вместе на Монмауте практически столько же, сколько Гэнси был в Генриетте — почти два года. Конечно, здание не выглядело как сейчас в начале. Это была лишь одна из множества заброшенных фабрик и складов в Долине. Их никогда не сносили. Про них просто забывали. Фабрика Монмаут ничем от них не отличалась.
А потом в город пришел Гэнси со своей сумасшедшей мечтой и смешным Камаро и купил здание за наличку. Никто другой его не замечал, хотя каждый день ездили мимо. Оно стояло на коленях в траве и лианах, а он спас его.
Осенью, после того, как Ронан и Гэнси стали
Они работали над Глендовером и Фабрикой Монмаут месяцами. В первую неделю июня Гэнси обнаружил обезглавленную статую птицы с королем, вырезанным на брюхе в Уэльсе. Во вторую неделю они подключили холодильник к ванной наверху, прямо рядом с туалетом. На третью неделю кто-то убил Найла Линча. На четвертой неделе Ронан переехал.
Прикрепив коробку от хлопьев на место, Гэнси поинтересовался:
— Что первое ты вытащил? Ты всегда знал?
Ронан обнаружил, что рад расспросам.
— Нет. Это был букет цветов. В первый раз.
Он помнил тот сон — обитаемый старый лес, пышные, пестрящие цветы. Он шел сквозь шепот деревьев с часто имеющимся во сне компаньоном, и затем огромное присутствие подуло сквозь купол крон, внезапно, словно грозовое облако. Ронан, опустошенный ужасом и уверенный, что это потусторонняя сила хотела его, только его, ухватился за что-то, за что смог, перед тем, как оторваться в воздух.
Когда он проснулся, то сжимал горсть мягких, голубых цветов, каких он не видел раньше. Ронан пытался теперь описать их Гэнси, неправильность тычинок, пушистость лепестков. Их невероятность.
Даже перед Гэнси он не мог признать радость и ужас того момента. И заставляющую сердце колотиться мысль: я такой же, как отец.
Пока Ронан говорил, глаза Гэнси были наполовину закрыты, повернуты к ночи. Его бездумное выражение лица свидетельствовало об удивлении или о боли; с Гэнси часто это было одно и то же.
— Тогда была случайность, — заключил Гэнси. Он капнул клея. — Сейчас ты можешь делать это специально.
Ронан не мог решить, стоит ли преувеличить свои силы или подчеркнуть сложность задачи.
— Иногда я могу контролировать то, что приношу, но я не могу выбирать, о чем видеть сон.
— Расскажи, на что это похоже. — Гэнси потянулся за мытным листом в карман. Он положил его на язык и продолжил: — Проведи меня через это. Что происходит?
Из мусорной корзины поблизости раздался удовлетворенный звук, так как маленький ворон разорвал вдоль огромный конверт.
— Сначала, — ответил Ронан, — я получу пиво.
Гэнси испепелял его взглядом.