Похитители
Шрифт:
В темноте слышалось ее тяжелое дыхание. Слабый лунный свет слегка выделял окна. Больше света просачивалось через занавеси и двери с первого этажа, он окрашивал стену над лестницей в тусклый коричневато-желтый цвет.
Когда глаза Крошки немного привыкли к темноте, она вернулась к кровати. Стараясь сохранить равновесие, с трудом опустилась на колени и схватила руку Кэрол. Она прижала ее к своей горячей мокрой щеке, потом горячо поцеловала, как бы извиняясь. Все это она проделала молча.
Кэрол вырвала руку. Цепь от резкого движения больно ударила Крошку по лицу. Толстуха шумно
— Убирайся с моей постели, вонючая крыса!
Крошка, как стояла на коленях, так и села на зад.
Несколько секунд она сидела абсолютно неподвижно, и Кэрол почувствовала, что девушка изучает ее. Кэрол так и не смогла заставить себя отвернуться.
— Крошка! — позвал жену снизу Большой Джим.
Барбара вздрогнула. Потом схватилась обеими руками за кровать в поисках опоры и тяжело встала. Взяв со столика поднос с посудой, вновь замешкалась. Ее громадная фигура резко выделялась на фоне серых окон. Кэрол притворилась, что спит, или относится с полным безразличием к ее поступкам, но сердце продолжало очень громко колотиться в груди. Наконец, когда казалось, будто прошла целая вечность, Крошка ушла. Кэрол услышала шаги на лестнице и тяжелое дыхание. Спина скользила по стене, тарелки на подносе позвякивали всякий раз, когда она спускалась на очередную ступеньку.
Тлеющая сигарета, питаемая совсем маленьким количеством кислорода, который с трудом пробирался через слои туалетной бумаги, быстро прожгла дырки размером с лошадиные подковы в обшивке обоих матрацев. После этого медленно и совершенно непредсказуемо огонь начал распространяться через туго набитые матрацы. Он то попадал в маленькие воздушные пустоты и вспыхивал на какие-то доли секунды небольшим ярким пламенем, то вновь возвращался к слабому, но постоянному тлению. Через час Кэрол решила, что ее план не удался, и задремала.
Во сне девушка шевелилась и время от времени меняла положение тела, так как матрац сначала стал теплым, а потом и горячим. Огонь долго пробивался на поверхность и как раз через час наконец вырвался в изножьи кровати. Неожиданно вспыхнула простынь. Кэрол почувствовала запах дыма, набрала полные легкие дыма и проснулась. Она тут же закричала, забыв на мгновение, что это ее рук дело. В панике Кэрол попыталась даже спрыгнуть с кровати.
— Помогите! О, Господи, она горит!
С громкими паническими криками Кэрол Уоттерсон принялась сбивать ногой с простыни пламя, пытаясь сбросить ее с кровати. Искры и куски тлеющей ткани взлетали в воздух и опускались на ее голые ноги. Матрац загорелся и в других местах. Сейчас Кэрол со всех сторон окружали маленькие клубы дыма и язычки пламени. Комната быстро наполнилась желтым дымом с отвратительным запахом. Девушка выгнулась, стараясь как можно дальше отодвинуться от горящего матраца. Она почувствовала, как начали тлеть ее волосы, и принялась колотить по ним скованными руками, не переставая кричать.
На лестнице раздались бегущие шаги, через секунду загорелся свет. Большой Джим несколько секунд смотрел на пламя и дико мечущуюся пленницу, не веря своим глазам. Потом схватил с маленького столика
— Крошка! — громко закричал Хендершолт. — Быстрее поднимайся сюда!
Он бросился в ванную, вновь наполнил кувшин, вернулся в спальню и вылил воду на пламя, охватившее матрац. Через несколько секунд показались голова и плечи Крошки. Кэрол рыдала и хрипела от густого дыма. Большой Джим рывком втащил жену на последние две ступеньки, совершив усилие, равное поднятию тяжелого старинного сейфа из неудобного положения — сидя на корточках.
— Где ключ? Куда ты дела ключ, черт бы его побрал?
— Не знаю! — взвыла Крошка, яростно шаря по карманам. — Должно быть он остался в моем другом…
— Поливай матрац! — велел Большой Джим и сунул жене кувшин. — И потуши искры на полу.
Он несильно влепил Крошке пощечину, чтобы вывести ее из состояния транса, и побежал на первый этаж.
— Крошка! Крошка! — громко застонала Кэрол. — Я вся горю!
Барбара Хендершолт, белая, как привидение, за исключением красных отпечатков пальцев Джима на щеке, бросилась в ванную и сунула кувшин под открытый кран. Через несколько секунд она вернулась, но остановилась чересчур далеко от продолжающей тлеть кровати и почти вслепую выплеснула воду.
— Крошка… матрац… вытащи из-под меня матрац!
Толстуха набрала полную грудь воздуха и почти на-ощупь приблизилась к кровати. Она схватилась за матрац и потянула его, но матрац не поддавался.
— Тащи сильнее! — зарыдала Кэрол.
Крошка надулась от усилия и вновь дернула. Матрац подвинулся на несколько дюймов в сторону. Но шевелить матрац оказалось ошибкой. К огню, который слабо тлел под матрацем, поступил свежий воздух, и сейчас в клубах густого дыма заплясали желтые языки пламени. Теперь Кэрол грозила серьезная опасность. Крошка увидела, что натворила, в панике вскрикнула и испуганно попятилась от кровати. Она продолжала еще пятиться назад, когда Большой Джим вновь примчался наверх. В руках он держал сильные кусачки с длинными ручками, которыми можно было перекусить даже болты. Двумя резкими движениями он освободил Кэрол.
Девушка скатилась на пол и неподвижно замерла, судорожно хватая воздух широко раскрытым ртом. Она лежала, прижавшись щекой к прохладному деревянному полу. Джим отшвырнул кусачки и принялся затаптывать горящие остатки обивки. Потом снова схватил фаянсовый кувшин и бросился в ванную комнату за водой. Кэрол встала на колени и увидела рядом с собой тяжелые кусачки. Большой Джим, едва различимый в клубах дыма, быстро вернулся и начал осторожно поливать шипящие матрацы. От жара и едкого дыма из его глаз градом катились слезы.
Кэрол взяла кусачки и встала. Она неловко бросилась на Большого Джима, и в тот самый момент, когда он начал поворачиваться к ней, яростно взмахнула кусачками. Удар угодил в левый висок. Глубокая страшная рана в форме угла протянулась от виска и до кончика левой брови. Джим рухнул на пол, обливаясь темной кровью. Кувшин с грохотом полетел на пол. Кэрол бросила кусачки и, не видя ничего вокруг, побежала к лестнице.
Через несколько шагов она врезалась в кричащую Крошку.
— Что? Джим! Кэрол, ты…