Похмелье. Рассказ

Выйдя на государственную пенсию Александр Федорович Данилов, отошел от политики и всецело посвятил себя поэзии. За короткое время написал более ста электронных книг стихов. Книги продавались на всех электронных площадках, особого дохода не приносили, но согревали душу. Где-то там внутри у каждого творческого человека свербит тщеславие и хочется его почувствовать, потрогать собственными руками.

– Это я сделал…

– Это я написал…

Вдруг стихи перестали врываться в его объективную реальность, стали затихать и уходить на второй

план. Хотелось чего-то нового и пока еще непонятного. Александра потянуло на малую Родину. Во-первых, навести порядок на могилах: матери, бабушки, тети и ее, как говорят теперь гражданского мужа. Отец похоронен на Кубани, последние годы жил у сестры. Ну, конечно, навестить своего бывшего соседа и старого друга – куцева. Родительский дом Александр за копейки продал, спасая от мародеров, чем и сохранил. Новые хозяева его поддерживают в чистоте и порядке. Как и в былые годы, он выделяется среди других домов до военной и после военной постройки.

Александр, равняя могильные холмики, вдруг услышал за спиной:

– Приехал…

Обернувшись, увидел куцева. Июль месяц, а он в рваном полушубке и в шапке с опушенным вниз ухом улыбаясь сквозь редкие прокуренные самосадом зубы:

– Доброго здоровьица тезка.

– Здравствуй сосед, – обрадовался встрече Александр.

– А я к тебе планировал заглянуть, а если не прогонишь то и переночевать.

– Милости просим – ответил куцый.

– У меня к тебе тоже есть сурьезный разговор.

– Я тут периодически порядок навожу, листву убираю, траву, да и так приглядываю.

– Тебе не наездится, чай не ближний свет.

– Раньше коровы здесь баламутили, отбиваясь от стада, теперь колхозных всех пустили под нож, а на поселке только у Насти и Тоньки.

– Нет того стада которое было…

Александр обратил внимание, что у куцева новые синие кеды с белыми носами, но на одну ногу.

– Ты не смотри.

– Надысь был на ярманке, так там взял за полцены.

– Что-то на фабрике напутали, а мне из них не стрелять.

– Легкие…

– Я туда шерстяные носки – так лучше валенок.

– Правда, резиной отдают, без запаха делать не научились.

– Ну, я пойду, а ты заканчивай и подъезжай.

Куцый пошел к своему дому тропинкой вдоль огородов.

Александр посмотрел ему в след – постарел…

Припарковав машину ближе к изгороди, Александр достал пакеты, в которых было, и выпить и закусить. Передал один пакет куцему. В нем зазвенели бутылки, куцый услышав звон, сказал:

– Вот я угощу тебя собственным производством – пальчики оближешь.

В доме у куцева уже был накрыт стол, порезано домашнее пахучее прошлым сало. Оно уже слегка пожелтело, хранится в деревянном ящике, круто присыпано крупной солью. Но вкус у этого сала какой-то особенный.

– Разговор у меня будет к тебе такого порядка.

– Ты из бывших, когда-то якшался с самим Ельциным.

– Так вот, я готовлю план для Путина.

– План? – поднял голову Александр.

– Ты

зенки, то не вылупляй.

– План!

– Он многого недопонимает, а советчики все хитрожопые, советуют как им выгодно.

– Смотреть тошно.

– А я плантую так, если он останется еще на один срок, нужно наводить порядок.

– Дальше так продолжаться не может.

Так… Александр задумался.

– В чем главная мировая беда?– спросил куцый и сам ответил.

– Главная беда в богатых.

– Это они устраивают войны.

–Это от них люди перестают быть людьми.

– Это они уничтожают мир.

– Картавый был прав, когда начал выжигать их каленым железом.

– И Сталин много сделал, чтобы хвосты им прикрутить.

– Сам всю жизнь проходил в солдатской шинельке.

– А что теперь?

– Дворцы, яхты, самолеты…

– Шубохранилища уже строят себе чиновники.

– А воруют…

– Миллиардами и нажраться не могут.

– Цари собирали все по зернышку, а меченый взял и все раздал.

– Берите люди добрые, сколько унесете.

– Это скорее Ельцин говорил, – вставил Александр.

– Да это не важно, – перебил куцый.

– Опять надо собирать.

– Но как?

– Вот в чем вопрос.

– Как обустроить сначала Россию? А потом можно замахнуться и на весь Мир.

– Вот я и готовлю такой план.

– Академий ваших я не заканчивал, но четыре класса имею.

– Моя академия – жизнь.

– Яйца свойские, но бей осторожно, крепко лебезные.

Куцый заметил, что Александр пытается разбить яйцо вилкой.

– Не знаю что им надо, вроде и жрут все подряд, сад весь перекопали, червяков ищут, а яйца квелые, чуть ни так, в руке растекаются.

– Я уже сколько перевел.

– Да и пальцы мои то, какие.

– Левой руки нет почти по локоть, а на правой осталось только три пальца.

Еще в детстве, сразу после войны нашла мелкота в меловых горах снаряд, и решили его разобрать. Вот и разобрали. Двух его ровесников в клочья, а его потом ели в больнице собрали из того что осталось. Но об этом он вспоминать не любит. Просто Александр эту историю слышал от бабушки в поучительном плане. Предостерегала на реальном примере. Потому как снарядов и прочего оружейного хлама еще оставалась в этих краях много. После хорошего дождя на полях лежало множество патрон, а гильзами было все усеяно.

– Первое что я предлагаю,– начал куцый, нужно окончательно и бесповоротно решить вопрос по земле.

– Земля должна принадлежать только народу.

– Народу в лице государства.

– Десять соток или чуть больше, что вокруг дома можно отдать частнику, все остальное нет.

– Земля опять в руки государства.

– Вот помнишь как раньше?

– Все у нас было колхозное, значит общее.

– Да и совхозное мало чем отличалось. Разница была только в том, что председателя колхоза мы голосовали, а директора совхоза назначали партийные секретари.