Похмелье
Шрифт:
Доведя класс до конца учебного года, я подал заявление об уходе.
Потом мне еще раз доведется по совместительству один год вести одиннадцатый класс в негосударственной школе. Это был высокоинтеллектуальный класс. Все выпускники собирались поступать в элитарные вузы. Математику и физику в этом классе преподавал доктор наук, профессор, английский - по оригинальной методике специально приглашенный из Канады учитель, жена которого на английском вела историю искусств. В школе тоже самые современные компьютеры, каникулы в Голландии. В ресторане, правда, учеников не кормили, но рядом со школой была снята
Школу эту создала и финансировала мать одной из учениц. Но когда девушка окончила школу, она сразу прекратила свое существование.
В течение первых трех лет после окончания школы двое юношей ушли из жизни. Говорили, что от сердечной недостаточности. Одного из них помню очень хорошо: это был яркий интеллектуал, со своим взглядом на мир, часто страстно споривший со мной и учителем истории, читавший книги, о которых другие не имели даже представления. Единственный сын у матери, которая воспитывала его одна. Помню ее волнение, когда сын защищал экзаменационный реферат по литературе.
IV
Шестнадцать лет я проработал в гуманитарных классах, куда по одному отбирали лучших учеников со всей Москвы. Одновременно я всегда продолжал работать в обычных классах.
Вспоминаю выпуск 197... года. Блестящий класс. Все читают, и много, следят за "толстыми" журналами. Смотрят и обсуждают все заслуживающие внимания фильмы. Чуть ли не каждую неделю - в театре. А как спорили на уроках, какие сочинения писали! Позволю себе привести четыре строки из стихотворения, которое потом, через много лет, принесет мне одна из учениц этого класса:
Как окна в кабинете сияли на рассвете
Три клетчатых близняшки на третьем этаже!
Тогда мы были дети, но помним окна эти,
И замирает сердце... Пятнадцать лет уже.
И вот, то ли в декабре девяносто второго, то ли в январе девяносто третьего выпускники этого класса в очередной раз решили собраться. Пригласили меня. Отправляясь на эту встречу, я плотно поел дома: времена наступили дорогие, так что рассчитывать на что-то, кроме чая с тортом или пирогом, не приходилось. Каково же было мое удивление, когда я увидел стол, уставленный отечественными и заморскими напитками и обильной, изысканной закуской.
Началось выяснение: кто, где, как? Ну, про образование я давно уже знал. Все закончили элитарные гуманитарные вузы: МГУ, ГИТИС, ВГИК, театральные училища, иняз. Большинство хорошо устроены, можно сказать, процветают.
Но нет, не все. Я знал, как тяжело живется вот этой девочке (для меня все мои ученики навсегда остаются мальчиками и девочками), как трудно ей одной тянуть сына. Я знаю, в каком отчаянном положении оказалась другая девочка после разрыва с мужем. И все-таки почти все из-под девятого вала российской жизни, который захлестнул миллионы людей, вышли сухими.
Хотя, конечно, получилось не так, как мечталось. Автор хороших стихов продает автомобили. Видевший себя режиссером художественных шедевров - делает рекламные клипы. Стартовавший как способный театральный
Наверное, сложностей, трудностей, проблем у каждого хватает. К хозяину ресторана пришли молодые люди и потребовали поделиться с ними доходами. Он отказался. Через несколько дней в собственной квартире был избит его отец. А вскоре снова пришли те же молодые люди, назвали предпринимателю полную и абсолютно точную картину его банковского счета, сказали, в какой школе учится сын и в какое время он из школы возвращается. Так что пришлось делиться. Другая бывшая ученица, работающая в очень перспективной и щедро оплачивающей ее труд фирме, вздыхает: никак не могу решиться родить: уйдешь в декрет - и лишишься такого места...
Весь мир у их ног. "Вот, посмотрите, здесь мы с мужем и с детьми в Альпах, а это в Париже". (Сам я попаду туда года через три, когда выйдет моя книга, и я буду думать, что делать с полученным гонораром: купить ли компьютер или съездить в Париж. Я выберу Париж, и на этом моя зарубежная одиссея, ограничившись столицами Греции и Франции, закончится, судя по всему, навсегда.) "В последний раз я его встретила в Стокгольме". "А вы знаете, кого я встретила в прошлом году в НьюЙорке?" "Он не мог сегодня прийти: третий месяц никак не выберется из Лондона".
Поздно вечером, когда одна из моих бывших учениц на редакционной машине, которая пришла за ней, чтобы отвезти подписать полосу в завтрашнем номере респектабельной газеты, подвезла меня домой, она, прощаясь, сказала:
– А хорошо всетаки жить: презентация в Москве, прием в Брюсселе.
Я заметил, что мы живем на вулкане. И услышал в ответ:
– Да нет, вы преувеличиваете.
(Те же самые слова я сказал через несколько лет своему бывшему ученику, ставшему банкиром. "Вы правы, - ответил он.
– Поэтому я все свои активы держу не здесь".)
На кухне мы жарко обсуждали вопросы воспитания теперь уже их детей. Я рассказал о своих впечатлениях от школы "Лидер" и спросил, насколько то, что я там видел, характерно для новых русских. Мнения разделились.
– Не принимайте близко к сердцу и не переживайте. Они все такие. И ничего вы с ними не сделаете. Не мучайте себя и спокойно берите деньги, которые вам платят.
– Нет, сотрудники нашего банка стремятся дать детям очень хорошее образование. Приохочивают к чтению. Как минимум два иностранных языка обязательно. По возможности отправляют учиться за границу.
А вскоре, 5 апреля 1993 года, по московскому каналу услышал обращение к телезрителям. И вот в какой связи: гуляя с сыном, офицер увидел, как тонет, провалившись под лед на пруду, ребенок. Он спас ребенка, но сам погиб. Осталась вдова с тремя детьми. Кто может - помогите! Телефон. Номер показался мне знакомым. Чтото кольнуло в сердце. Взял записную книжку, проверил сомнения отпали. Это же Оля из того класса, о котором я рассказал выше. Ее на встрече не было.
Рванулся к телефону. Звоню Олиным одноклассникам. Все отвечали одно и то же: "Не беспокойтесь, поможем". Но откликнулись лишь три подруги, которые все время были с ней рядом. Помогла академия, где служил погибший офицер, и неизвестные люди, услышавшие телевизионный зов о помощи.