Поход самоубийц
Шрифт:
— Не спорю, — кивнул Спайк. — Но разве мало я сделал для Логана? Или тебе напомнить, сколько ублюдков я перерезал по его приказу и сколько костей переломал? Я морской волк, детка, а мы умеем держать нос по ветру. И стоило мне лишь почуять нехороший запашок, как я сразу понял, что корабль твоего старика дал течь.
— Я всегда знала, что ты крутой только на словах, а на деле же — трусливый херосос с грязной дыркой между ног вместо члена, — сплюнула Птаха; глаза Спайка превратились в щелки, а вена на шее вздулась так, что стала напоминать канат. — Жалкий козлотрах, думающий только о себе.
—
Зашипев словно гадюка, Птаха бросилась вперед. Сталь ударилась о сталь, вышибая искру. Они кружились по залу словно танцоры. Спайк бил крепко, размашисто, пытаясь то вскрыть Птахе глотку, то выпустить кишки. Та же брала скоростью, орудуя Близняшками столь быстро, что любой другой на месте Спайка уже лежал бы на полу, захлебываясь кровью. Вот только не зря его называли лучшим мечником всей Нимлеры, и пускай годы явно взяли свое — бились они не так долго, однако Спайк уже заметно запыхался — но он все равно оставался смертельной угрозой.
Поначалу Птаха дралась осторожно, скорее защищаясь, нежели нападая; чувствовала она себя неуверенно, словно ребенок, делавший первые шаги без помощи взрослого. Однако с каждым мгновением, с каждым финтом, всплывающим в памяти, удары Птахи становились все более смертоносными. Птаха словно бы скинула с себя тяжелые оковы, что мешали ей дышать полной грудью. Сейчас для нее существовал только безумный вихрь, в котором она кружилась вместе со своим заклятым врагом.
Замах, удар, блок.
Замах, удар, блок.
Замах…
— Господин Архан, вас не затруднит?.. — голос Гессера звучал глухо, словно он сейчас находился в соседней комнате, а не наблюдал за дракой с расстояния в пять шагов.
Птаха вдруг почувствовала, как чья-то невидимая рука сдавила ее сердце, с каждым мгновением заставляя его биться все медленней.
Проклятый чернокнижник! Позабыв про Спайка, который, выронив нож и упав на колени, иступлено тряс башкой, Птаха было ринулась в сторону синекожого ублюдка, но точно разучилась ходить, в глазах ее потемнело, а руки перестали слушаться…
Очнулась она через несколько минут от того, что кудрявый сопляк, бледный, точно сам Костлявый, осторожно лил ей на лицо вино из кубка. Оттолкнув парня в сторону, Птаха с трудом поднялась на ноги, едва сдерживая дрожь в коленях.
— Ты меня глухим сделал, сучий потрох!.. — взвыл словно труба Спайк, дотронулся до уха и после взглянул на окровавленную ладонь.
— Через какое-то время слух вернется, — сухо произнес шрау, который даже не сменил позу, так и оставшись сидеть на стуле, скрестив руки на груди. — Вы оба нужны мне живыми. Пока. Как только выполните свою часть работы — можете хоть разорвать друг друга на части.
— А может лучше я отрежу кусочек от тебя? — прорычал Спайк и поднялся на ноги, сжимая в руке нож.
— Хочу предупредить — в следующий раз я аннулирую сделку с каждым, кто затеет драку, — вмешался в разговор Гессер. — Если вы хотите получить то, что я обещал — вам придется работать вместе. Нравится
Спайк заскрипел зубами от злости и кинул на Птаху косой взгляд. Та поняла его без слов и ответила коротким кивком. Свести счеты можно и после. А пока что — мир. Во всяком случае, временный. Спайк хоть и был редкостным ублюдком, которому Птаха с удовольствием вспорола брюхо, но хотя бы знакомым ублюдком, от которого было понятно, чего ждать. Тогда как шрау был полностью непредсказуем, и оттого куда более опасен.
Суетясь по залу «Тихой гавани» с подносами, Птаха не единожды слышала разговоры, что все синекожие, умудрившиеся выжить после Катаклизма, лишились рассудка, превратившись в полоумных маньяков, жаждущих уничтожить все прочие расы. И хоть пересуды такие, как правило, возникали после выступления на храмовой площади очередного проповедника — а Птаха не сказать, чтобы шибко доверяла святошам — однако и считать шрау невинными овечками причин у нее не было. Особенно если хотя бы одна десятая слухов вокруг них была правдой.
Доковыляв до своего места, Спайк рухнул на стул и припал к кружке, не сводя с Архана неприязненного взгляда, который, впрочем, он оставил без внимания. Птаха же, подняв кинжалы и убрав их в ножны, села так, чтобы видеть дверь и темный угол, из которого несколько мгновений назад донесся какой-то шорох. Не иначе там прячется арбалетчик, а то и еще один чернокнижник, так что оставлять спину неприкрытой — роскошь.
— Итак, раз мы все в сборе и перестали пытаться поубивать друг друга, предлагаю обсудить то, ради чего мы собственно здесь и собрались, — сказал Гессер и хлопнул в ладоши. — Позвольте представить наших дорогих гостей, прибывших по поручению самого Адриана Четвертого из династии Кронов, короля Адрина от Ормнастрона до Мителя. Прошу любить и жаловать: верховный главнокомандующий Лукаш Ланге и первый королевский советник Дачс Кляйн.
Лукаш сухо кивнул, не убирая руки с ножен, что лежали пред ним прямо на столе. Дачс же выглядел так, словно вот-вот обмочится или рухнет в обморок. Далее Гессер кратко представил всех прочих присутствующих и подошел к большой карте континента, висевшей на стене.
— Начну издалека. Как вы знаете, когда-то на Эраде безраздельно властвовала Далайнская империя, в которой правили сородичи нашего дорогого друга Архана, — Дачс издал какой-то маловразумительный звук, которым, видимо, высказал протест против подобной «дружбы». — Со временем шрау подчинили себе практически все прочие народы — кроме, разве что, лизенов, более известных как ящеролюды — и распространили свое влияние даже за пределы материка…
— Кончай трепаться, — широко зевнул Спайк. — Грэллы никогда в жизни не склоняли колено ни перед кем, кроме собственных вождей. Просто скажи, кого нам нужно прикончить и мы пойдем.
— Во-первых, фактически ты, безусловно, прав. Падсбурские острова официально никогда не входили в состав Далайнской империи и на бумагах сохраняли независимость, — не смутился Гессер. — Однако дело было скорее не в том, что шрау не могли покорить твоих соплеменников — просто для этого не было ни единой причины. Ваши земли практически бесплодны, кланы же слишком разобщены, чтобы считаться серьезной угрозой. Так зачем тратить время на бессмысленные войны?