Поход викингов
Шрифт:
В низинах уже лопнули почки вербы и ивняка. Могучие жизненные соки блуждали в стволах и ветвях.
На реке бобры спешно чинили повреждения, причиненные их сооружениям весенним паводком. Весь день их хлопотливые отряды валили кустарник на
Скрелинги вытащили на песчаные отмели кожаные пироги и в честь весны развели огромные костры из душистых растений.
Тюркер и шестеро викингов поселились на Большом мысе, невдалеке от Лейфа.
Наступил день, когда на «Большом змее» и двух построенных зимой кораблях были подняты паруса.
Толпы скрелингов пришли попрощаться с белыми людьми. Их пироги громадным треугольником выстроились перед носом «Большого змея». В миг отплытия пироги у вершины треугольника разойдутся в стороны, и три корабля пройдут меж рядами почета.
Лейф пришел на белый песчаный берег вместе с остающимися викингами, Иннети-ки и вождем Виннета-ка. Он не испытывал сожаления. С Исландией и Гренландией были связаны дорогие воспоминания, но отныне его родина была здесь.
Лейф взял за руку Иннети-ки, и они вдвоем приблизились к Эйрику Рыжему и дяде Бьярни, которые следили за последними приготовлениями к отплытию.
— Мы вернемся к концу лета, Лейф, и привезем твоего брате Скьольда, — ласково сказал Бьярни. — Теперь наши моряки повезут к берегам Гренландии
Лейф весело подмигнул Иннети-ки.
— Нет, дядя Бьярни, героем саги о Новом Свете станет тот кто родится от меня и Иннети-ки. Когда к концу лета вы вернетесь со Скьольдом, уже родится это дитя двух племен.
Эйрик Рыжий обнял Иннети-ки и крепко прижал к груди.
— Если это будет мальчик, мы назовем его Эйриком, не так ли? Я привезу из моего дома в Восточном поселке резную колыбель с вороном и белой совой над изголовьем. В ней спали в детстве все мои предки, а теперь, в свою очередь, будет спать твой сын. На другом конце колыбели Виннета-ка вырежет ножом изображение бога скрелингов — лосося, и всем будет очень хорошо. Мальчик вырастет викингом и скрелингом, сыном моря и сыном лесов. Он будет сильным и честным.
Морской ветерок, пропитанный запахами молодой листвы и талого снега, повеял над рекой и принес с собой птичьи голоса, далекий трубный клич оленей и ланей. Он наполнил видавшие виды паруса «Большого змея».
Со стороны Большого мыса доносился голос кукушки скрытой в папоротниках, которые, как волны, бились о порог дома Лейфа И в утренней тишине это повторяемое «ку-ку, ку-ку, ку-ку» звучало обещанием счастья.