Шрифт:
Пока есть шанс...
Татьяна Золотаренко
– Умоляю тебя, Алинка, не делай аборт!
– причитал Роман, стоя на коленях перед девушкой, в которую был влюблен еще со школы. И только недавно, спустя несколько лет после отзвучавшего выпускного бала, она приняла его ухаживания.
– А что делать?
– взвыла девушка, со стыдом закрывая лицо руками.
– Рожать?
– Но ведь это ребенок!..
– Там еще не ребенок!
У Романа ком стал в горле.
– А кто?
– только и спросил
– Рома, ты понимаешь, что такое воспитывать чужого?
– возмутилась Алина, игнорируя его вопрос и снова опуская слово «ребенок».
– Ты хотя бы на миг себе это представил? Мы с тобой встречаемся всего неделю... А до это я встречалась с ним...
– Да я люблю тебя, Алька... Ты ведь знаешь, что давно люблю! Ну и пусть он - биологический отец... А я стану настоящим!.. Слышишь? Я дам этому ребенку всё, что будет в моих силах... Он ведь от тебя! Как ты не поймешь?
Закрыв опухшие от слез глаза, она нервно выдохнула.
– Встань! И прекрати, пожалуйста, этот цирк. Решение принято! Портить жизнь тебе и себе я не буду. Да и что ждет ребенка? Неизвестно! Потому что сейчас это видится легко, а потом... потом начнутся бытовые проблемы... Вообщем, давай оставим эту тему. Да и... к чему ребенок сейчас? Плодить нищету? Мне еще учиться целый год...
– Какая нищета? Да ведь я работаю!
– Забыли, Рома! Всё!
На следующий день Алина уже ехала в общественном транспорте в больницу. Подумаешь, решиться-то! Сколько девчонок из ее «потока» это уже делали. А некоторые - не один раз.
Да, хотелось, чтобы все было иначе. Хотелось начать отношения с Романом не с этого трагичного листа. Но... некоторые вещи спланировать человеку не по силам.
Всё вокруг плыло в какой-то прострации. Мысли, мысли, мысли... В голове их крутилось безмерное множество, хотелось поскорей избавиться от них и не думать. А это возможно только при условии освобождения ее тела от лишней ноши.
Электронный голос водителя звучал будто из какого-то другого мира, и Алька машинально вслушивалась в его звучание. Не в слова - в сам звук, казавшийся ей умиротворенным. Люди заходили, выходили, монотонный гул толпы, висящей на поручнях, тоже немного успокаивал.
Временами она отвлекалась на происходящее вокруг: какая-то бабулька застряла в дверях с мешком картофеля... Хотелось спросить: «Бабушка, куда вы его прёте с утра пораньше? Люди на работу едут, на учебу, по делам серьезным! А вам срочно надо вдавливать этот мешок в набитый трамвай!»
Потом взгляд упал на парня с девушкой прямо у ее сиденья... Воркуют, временами чмокают друг друга... Наверное, всю ночь провели вместе...
А она всю ночь не спала. Все думала да представляла себе: «Что будет, если рожу? А как получится, если аборт сделаю?»
Полу-сонный трамвай следовал в своем направлении. И время от времени Алина, отвлеченная повседневными реалиями этого утра, возвращалась к своим мрачным мыслям.
А может оставить все-таки? Может послушать Ромку? Что тогда? А тогда ей казалось
В этом состоянии нервозного ожидания незаметно для себя Алина оказалась на приеме у врача по предварительной записи на операцию. Ей показалось, что все прошло как-то быстро, не смотря на утомительное ожидание, и «препятствие» на пути к спокойной жизни было устранено. Такое облегчение пришло после этого! Так тяжело казалось решиться, и так легко оказалось потом.
«Господи, как это просто!», - подумала она, лёжа в палате после короткой операции. Рядом будущие мамочки на сохранении, непрестанно раздражающие разговорами о своих желательных беременностях, и она... с нежелательной... и уже устранённой.
Да это быстро забудется! Просто, как удаление бородавки - дискомфорт, желание избавиться, а потом поныло чуть и - облегчение. Воспоминаний оно не стоит.
И она не поверила бы тому, кто осмелился бы заверить ее, что через несколько лет она будет проливать слезы из-за невозможности исправить ошибку... Ведь есть такие ошибки, которые становятся ярмом на всю жизнь!
Это произошло тогда, когда в ее медицинской карте небрежным врачебным почерком был вынесен приговор: «Бесплодие». И шокированная Алина точно знала, что причина в аборте.
Теперь хотелось схватить календарь и лихорадочным движением рук отлистать несколько лет вспять... чтобы появилась возможность ответить: «Да, Ромка! Я оставлю этого малыша!». Даже если бы он не смог воспитывать чужого, она-то растила бы своего! И деньги нашлись бы. Говорят ведь: «Дает Бог дитя, даст и на дитя».
– О чем я тогда думала?
– зарыдала она в трамвае по дороге домой.
Да не смущали люди... не смущали... смотрели с жалостью, - ну и пусть! Когда так сердце разрывается, нужно плакать.
Ведь в голове крутилось столько мыслей, как в тот злополучный день: они поженились, они любили друг друга, но отсутствие детей обоих угнетало. До такой степени, что Роман начал медленно, но уверенно спиваться, а Алина настолько погрязла в депрессиях, что едва своими руками не... оборвала собственную жизнь... И сейчас в порыве боли появлялись мысли завершить незавершенное тогда...
– Бесплодна, девочка моя?
– вдруг услышала Аля и подняла голову.
Рядом сидела бабулька, а вокруг... вокруг больше никого не было. Будто все испарились. Наверное, в своих рыданиях, Алина не заметила, как все вышли.
Откуда бабке известно? Опустив взгляд на руки, она увидела распахнутую медицинскую карту со вздутыми от слёз листами.
– Неприлично заглядывать...
– выдохнула Аля.
– Неприлично... да ты так ревешь, что помочь тебе хочется!
Смолкли. Алина чувствовала, что бабка уже готовилась обрушить поток вопросов, но задумчиво плямкала губами.