Покровители
Шрифт:
– Незавидная роль, – сказал журналист, – но, как я понимаю, выбора у меня нет?
– Почему. Я же сказал, можешь вернуться домой пешком. Но, никто кроме нас тебе здесь не поможет. Всех остальных журналистов уже эвакуировали на том самом рейсе, на который ты опоздал. Больше рейсов нет. Все билеты проданы. Остался последний, – в один конец.
Гризов крепко задумался. Вся его дальнейшая жизнь в настоящий момент зависела от этого решения. Либо назад, в город, неизвестно к чему, либо вперед, в шпионскую авантюру также с неизвестным исходом. Впрочем, выбора, как ни крути, особого не было. Сдаваться американцам было бессмысленно,
– Ладно, – принял решение Антон, – беру билет в один конец.
Костян кивнул, мол, «а что тебе остается», и крикнул стоявшему в стороне Коле Быстрому.
– Уважаемый, расскажи новому члену команды, основную диспозицию, а я пока осмотрюсь.
С этими словами Костян достал из-за пазухи небольшой серый пистолет странного вида, взвел затвор, и выскользнул за ворота.
Коля Быстрый подвел Гризова к джипу и открыл широкую дверь багажника. К удивлению журналиста тот был загружен почти до верху, какими-то ящиками непонятного назначения. Как здесь поместился еще и ящик с журналистом, Гризову было совсем не понятно. Поверх ящиков лежало несколько набитых сумок и рюкзаков. Во время обстрела пара из них пострадала.
Коля чертыхнулся, увидев это, но потом подтянул к себе одну из целых сумок. Внутри оказался миникомпьютер, спутниковый телефон и походная карта. Увидев все это в целости, Коля успокоился. Похоже, пули повредили менее ценную поклажу. Коля развернул карту, которая, само собой, оказалась подробной двухкилометровой картой Ирака и, ткнув пальцем в Багдад, начла вводный инструктаж.
– Как ты уже догадался коллега, мы не совсем журналисты. Мы спецназовцы. Куда и зачем идем, знать тебе не надо. Ну да, со временем, даст Бог, сам увидишь, если живой будешь.
Гризов кисло усмехнулся, чтобы поддержать разговор.
– Короче, Ирак, – вещал Коля Быстрый, – на местном наречии Джумухурия аль-Иракия. Площадь – четыреста сорок четыре тысячи квадратных километров. Большая часть – месопотамская низменность. На севере и северо-востоке хребты армянских и Иранских нагорий, высоты до трех тысяч шестисот метров. Холмистая равнина Эль-Джазира, в переводе «остров», расположена на междуречье Тигра и Евфрата, к северу от древних городов Самарра и Хит. Кстати, чтоб ты знал: Аль-Ирак, по-арабски означает «речной откос». Местами равнинный характер местности нарушается невысокими горами. На востоке страны вытянуты хребты Макхуль и Хамрин, а на северо-западе более высокие горы Синджар В целом преобладают степи, пустыни, полупустыни. Вдоль рек – оазисы, плодородные долины.
– Надеюсь, – перебил его Гризов, – мы пойдем по долинам?
– Конечно, нет. Там слишком людно, – ответил Коля, – Тебя там будут искать, прежде всего. Да и сами американцы предпочитают долины. Так что идем на юг. А это все я тебе так рассказываю, для ясности. Чтоб знал географию района.
«Еще один экскурсовод нашелся, подумал Гризов». А Коля тем временем перевел указательный палец по карте чуть выше Багдада.
– На северо-востоке в Иранском нагорье расположена высочайшая точка Ирака, гора Хад-жи-Ибрахим, – три тысячи шестьсот семь метров. На нее мы подниматься не будем. Хотя в нашем деле гарантировать
Последние слова Коля добавил, увидев в глазах Гризова немой вопрос.
– Так, идем дальше, – пробормотал он себе под нос, – На севере Ирака, под Мосулом, находятся развалины столицы Ассирийского царства – древней Ниневии. Там же, в северной части страны, над которой уже несколько лет, еще до начала этой войны, хозяйничают английские и американские самолеты, имеются развалины и других ассирийских городов. Южнее Мосула, – уникальный город аль-Хадр, возведенный в первом веке до нашей эры.
– А на кой черт мне все это знать? – удивился Гризов, раздраженный странным для военных заходом, – Книжки я и сам люблю читать. Вы, вообще, десантники, или кучка сбрендивших любителей древностей? Или вы, ребята, гробокопатели, а? Лучше бы оружие мне дали.
Коля Быстрый на секунду напрягся, но потом неожиданно хохотнул и добродушно хлопнул Гризова по плечу.
– А ведь ты прав. Это меня занесло по старой привычке. Я на эту кухню попал как раз из экскурсоводов. Востоком занимался. Люблю, знаешь, поговорить о всяких древностях, хлебом не корми.
– Это я заметил, – кивнул Гризов, – ночью в музее. А еще ты любишь пострелять в американцев. Это я тоже заметил.
– И тут ты прав.
– Ну, что, исторический инструктаж закончен? – поинтересовался Антон.
– Не совсем. Теперь о главном. Нам предстоит кое-что разыскать. Нас было четверо. У каждого свои функции. Иван Петрович у нас выбыл по твоей милости, так что ты и понесешь его вес и постараешься его заменить.
– А кем он был? – уточнил Гризов, – если поваром, то вам крупно не повезло. Я не умею готовить.
– Он был снайпером, – сказал Коля Быстрый, перебрасывая один из рюкзаков с вещами Гризову, – Я это тебе не таясь, рассказываю, чтоб ты знал. Без обид. Если нас прижмут к стенке, то мы тебя убьем сами. Ну, это ты, я думаю, мозгом понимаешь.
– Мозгом то понимаю, – согласился Гризов, – но вот телом пока не догоняю.
– Даст Бог, и не догонишь, – закончил инструктаж Коля.
В этот момент дверь отворилась, и на пороге возник Костян с пистолетом в руке.
– Все тихо пока, – сообщил он, – всем разобрать вещи, подготовится к ночному броску и спать пока. Как солнце сядет, выдвигаемся.
Глава девятая. «Идем на юг»
Спать в душном помещении, да тем более днем, было не очень комфортно, хотя измученный постоянными передрягами журналист, получив свои вещи, бросил их на землю рядом с джипом, устроился сверху и постарался заснуть. На карауле стоял Коля Быстрый, которому Костян поручил эту миссию. Быстрый, проверив оружие, растворился за дверью хибары.
Поначалу, несмотря на приказ, Антон никак не мог заснуть, прислушиваясь ко всем шорохам. Казалось, что американские пехотинцы уже вычислили их местонахождение и окружили дом. Вот-вот грянет это отвратительное «гоу-гоу!!!» и придется отстреливаться, снова уходя от погони. Затем на память пришел Карлсон, который жаловался Малышу на бессонницу: «Нет, Малыш, ночью я сплю хорошо. И до обеда ничего. Но, вот после обеда, ворочаюсь с боку на бок и никак не могу заснуть». В конце концов, Гризов незаметно для себя заснул, а когда проснулся от легкого толчка в плечо, ни одного лучика света не пробивалось сквозь ветхую крышу сарая. На Багдад опустилась ночь.