Поле битвы
Шрифт:
Теперь наградой за неугомонность могла стать жизнь Даяны.
«Будить вейзанок?» — всовывая ноги в высокие, до щиколоток башмаки — мода экскурсантов с Сианара предусматривала именно такую обувку, — спросила леди.
«Нет. Им не грозит опасность. А всем нам не скрыться».
«Почему корабль тормозит?» — натягивая на ходу шапочку-сетку и убирая под нее волосы, спросила Даяна.
«Причин может быть множество. Авария, полицейский приказ, войсковая операция, захват корабля силовыми экранами воинственной державы».
«Это может быть не связано с ними?»
«Может.
Даяна подбежала к двери, приказала ей открыться и… сделав последний шаг — упала, перевалившись через едва обозначенный металлической полоской порог. По длинному, неярко освещенному коридору на нее медленно наползал метровый куб ночного уборщика-пылесоса.
Машина определила препятствие — лежащего человека, — и замерла в двадцати сантиметрах от лица Даяны.
Глаза не слушались. Они застыли на одной точке — подбрюшие машины с торчащими из днища щетками и кусочком уголка блестящего куба. Даяну не слушались глаза, не слышали руки, ноги, тело превратилось в пустой театральный костюм и безвольно распростерлось на полу.
Но самым ужасным была не неподвижность, а — ясность сознания. Сознание билось в силках помертвевшего тела и пульсировало ужасом. Даяне казалось, что она умирает. Организм не выдержал перегрузок, какой-то сосуд разорвался в ее голове, и теперь так будет всегда. Мертвое тело с живым разумом и нерожденным ребенком.
«Это действие парализующего луча, мама, — пришел изнутри ответ. — И если корабль захвачен полностью, а не только его носовая часть, то это может иметь одно объяснение, мама. Это — пираты».
«Пираты?! Почему ты так решил?!»
«Если бы на лайнер поступил официальный приказ на проведение полицейской операции, то за дверью тебя бы уже поджидали охранные службы корабля. Но здесь никого нет. Значит, произошел несанкционированный захват судна. И это могут быть только пираты, поскольку агрессия какой-либо державы в этом секторе галактики маловероятна».
«Но они не нападают на трансгалактические лайнеры!!»
«Потом, мама, все объяснения и споры потом. У нас нет времени. Твоя нервная система находится под воздействием парализующего луча, и я должен успеть активировать ее на другом уровне…»
«Как?!»
«Не мешай мне, мама. Расслабься и отключи сознание».
Вероятно, ни один нетренированный человек не смог бы исполнить подобного приказа внезапно и вдруг. «Отключи сознание». Вся суть человека заключена в его способности мыслить! Нет мышления — нет личности, нет ничего…
«Не думай, мама!!!»
Немигающие глаза заволокло слезами, щетки в подбрюшии машины спеклись в единую полоску, Даяна сосредоточилась на зрении, нырнула в глубину зрительного восприятия… Пыльные щетки сделались целым миром…Там был запорошенный серым снегом лес, и в нем бродили звери, где-то далеко за цепью ощетинившегося леса стояли горы… горы пыли и камнепады мусора… по мягким, пружинящим полям неслись тайлисы… вздымая тучи праха… Огромный в малом мир, он рвал параметры, песчинка обретала мощь кометы…
Глаза моргнули, по телу пробежала щекочущая, царапающая нервы дрожь, она задела каждую клетку, пробудила и сконцентрировалась внизу живота…
Помимо
Глаза тут же сосредоточились на одной точке.
«Не думай, мама!!!»
Лес, горы, степь, тайлисы… Огромный кот пробирается между стеблей щетины… серая утка прячется в — камышах? Нет, это щетина-камыши. Там пыльно, сухо, и утка улетает… А кот бредет. Он в серых, как пыль, полосках, его лапы тонут в мягком грунте…
Несколько минут, показавшихся столетиями, — за это время успел вырасти лес, вздыбиться и рассыпаться горы, дикие звери, рыча и сражаясь, гуляли в степях, рождая потомство, — Даяна пыталась сбежать от мыслей…
Ладонь погладила ворсистое покрытие пола, пальцы словно пробежали по струнам гитары, Даяна постаралась согнуть ногу… Ее тело медленно уходило от контроля, все чувствовалось и воспринималось несколько иначе, движения были заторможенными, но они — были.
«Откатись в сторону от уборщика и, когда он поедет дальше, зацепись пальцами за скобку под днищем…»
Чувствуя себя огромным, странно тяжелым комком ваты, Даяна откатилась в сторону и освободила дорогу уборочной машине.
Равнодушный механизм обогнул голову леди, как оставленный кем-то не на месте стул, и, собирая присосками-щупальцами пылинки с низеньких плинтусов, поехал по коридору. В невероятном, двойственном усилии Даяна выбросила вперед руку, зацепилась пальцами за крошечный выступ скобы, и машина без натуги поволокла ее вдоль стен.
Пылесборник, собирающий в ночных коридорах до сотни килограммов мусора, не заметил веса человеческого тела. Равномерно скользя и таща за собой Даяну, он проехал не более полутора метров и… свернул.
В его программу входила уборка небольшого холла почти напротив двери в каюту вейзанок, и никакие силы не могли заставить машину изменить маршрут и уползти дальше по коридору.
Почти плача, Даяна втянулась за роботом-уборщиком в холл и простонала: «Нам не уйти. Я не смогу ползти еще десять метров до поворота, — и горько добавила: — Хотя вряд ли нас спасет еще один поворот…»
«У тебя есть еще несколько минут, мама. Корабль пиратов пришвартовался к лайнеру, они прошли шлюзовые камеры и сейчас только поднимаются на этот уровень. Даже если они хорошо знают расположение кают, дорога займет не менее четырех минут. Подтянись к креслу и спрячься за него».
«У меня не получится!!!»
«Получится. Контроль ослабевает, мы пробили в нем брешь. Так что старайся, мама, усилия никогда не проходят зря, у тебя все получится».
Уверенность сына в том, что контроль ослабевает, придала Даяне силы. Стиснув зубы так, что заныли скулы, она дотянулась до ножки-опоры кресла, прилепила к ней пальцы и подтянула себя ближе. «Еще немного, еще чуть-чуть, — уговаривал сын, — у тебя получится…»
Каким-то невероятным усилием Даяна перебросила свое тело за выступ подлокотника, подтянула ноги и змеей оплела угол, разделяющий бок и спинку кресла.