Поле боя – Земля
Шрифт:
– Конечно, я не удержу небеса, когда они начнут валиться нам на голову, – ответил на его немой вопрос Джонни, – но и ждать сложа руки тоже не могу. В конце концов, я отвечаю за комплекс.
Он намеревался поговорить с психлосами-братьями. Ему уже докладывали, что у тех не ладится с работой по восстановлению перевалочной станции, а без этого невозможно узнать о судьбе Психло.
3
Путь к вертолетной площадке был неблизким, а особенно, когда у тебя только одна здоровая нога и костыль с неудобной стороны. Подъемник не работал и, возможно, никогда не
– Нет! – воскликнул Джонни и здоровой рукой указал на свободное место.
Да за кого же они его принимают – за совсем беспомощного калеку?! Разумеется, он был инвалидом, но полковник Иван хлопнул по пилотскому сиденью, и двое русских парней опустили Джонни в кресло. Немного смутившийся пилот подошел к дверце пассажирского отсека, но русские оттолкнули его, приставили переносную лестницу и один за другим ввалились в самолет со штурмовыми винтовками. Подсадив с другого борта сэра Роберта и двух шотландцев, последовал за ними и Иван.
Пилот был шведом. Он, мрачно поругиваясь на каком-то неизвестном диалекте, примостился на место второго пилота – рядом с Джонни. Джонни пристегнул ремень, свесил вниз больную руку и оглядел пассажиров. Русские, одетые в широкие красные брюки и серые туники, расселись. Когда Джонни оглянулся, Иван достал круглую меховую шапку и надел на него. Джонни заметил на ней красную звезду и золотой диск.
– Теперь мы твои охранники! – гордо заявил Иван. По-английски он говорил с большим трудом.
Джонни улыбнулся. Очевидно, это парни из интернационального контингента. Широкие дверцы самолета оставались распахнутыми, и кабину щедро заливал яркий солнечный свет. Джонни уверенно направил машину навстречу прекрасному летнему дню…
О, горы! Белоснежные вершины на ярко-голубом фоне неба… Глубокое, таинственно темнеющее ущелье, пышные зеленые кроны деревьев… А вот и медведь, занят чем-то серьезным на склоне. Левой рукой, так и играющей по клавиатуре, Джонни развернул самолет к восточному склону. Лето. Повсюду следы недавнего дождя, пестреют цветочные поляны. Над бескрайним горизонтом возвышаются зеленые холмы. Какая прекрасная планета! Ее необходимо уберечь… Пилот внимательно следил за действиями Джонни: этот парень одной рукой, причем левой, управлял машиной лучше, чем он двумя!
Всадник? Джонни всмотрелся. Широкие брюки. Огромная шляпа. Веревка в руках?! Небольшое стадо коров…
– Лакерос, – пояснил Роберт Лиса. – Из Южной Америки. Перегоняют стада.
Джонни приспустил стекло кабины и помахал пастуху, тот приветливо поднял руку в ответ. Да, Джонни, несомненно, повезло: первый день после болезни выдался на удивление красивым и безмятежным. А вот и комплекс. Какое огромное скопление людей! Триста, а может, и все четыреста человек, задрав головы, смотрели на приближающийся самолет.
Джонни приземлился мягко, так что, пожалуй, и яичная скорлупа не треснула бы. Хвала небесам, он успел сесть до того, как к этому месту перекочевала
– Дай-ка мне взглянуть на твою ногу, – потребовал Джонни, опустившись на колено и стараясь поймать переднее копыто. Быстроногий же решил, видимо, что хозяин ждет от него давно разученного трюка – пожимания руки и ноги в приветствии, поднял правое копыто и изрядно поддал Джонни. Тот расхохотался:
– Да ты в полном порядке!
Джонни присматривался, как ему оседлать Быстроногого самостоятельно. Если резко подпрыгнуть, поджать живот и стремительно закинуть левую ногу, пожалуй, получится. Удалось! Значит, он больше не нуждается ни в чьей опеке.
Теперь следовало отыскать сбитых с толку двух психлосских братьев и выяснить, в чем причина задержки ремонта. Однако люди сгрудились вокруг, не давая проехать. Черные лица, коричневые, желтые, белые… Руки дотрагивались до его мокасин, что-то протягивали. Все говорили одновременно и возбужденно. Джонни чувствовал угрызение совести. Вот они рядом, улыбающиеся, доверчивые. Ах, если бы они только знали, что их ждет! Радость в любой момент могла смениться горем, смертью. Он до скрипа сжал зубы. Конечно, такое поклонение не оставляло его равнодушным, и он еще острее почувствовал свою личную ответственность перед этими людьми.
Послышались топот копыт и голос Ивана, отдающего кому-то приказы. Держа за поводья сразу шесть лошадей, подошел еще один русский. Послышалась команда, и четверо парней усадили на лошадь Роберта Лису. Очевидно, и люди, и лошади были приготовлены заранее. Два шотландца в юбках прокладывали седокам путь. К этому времени народу собралось не меньше пятисот человек. Как только Джонни решил двигаться, к Быстроногому подошел мальчонка в широкополой шляпе и взял его под уздцы. Срывающимся от волнения голоском он представился:
– Меня зовут Битти Мак-Леод. Принц Даннелдин велел мне быть твоим пажом, и вот я здесь, сэр Джонни!
Джонни улыбнулся, и малыш торжественно повел Быстроногого. Следом за ними скакали пятеро русских с длинными шестами-пиками и свисающими с плеч штурмовыми винтовками.
Приземлился еще один пассажирский самолет. Из него высыпали тридцать тибетцев, прилетевших с экскурсией, и присоединились к толпе. Из города тоже шла большая группа людей. Еще одна тянулась со стороны Академии. Народ все прибывал. Выходили из комплекса рабочие. Лошади переступали еле-еле. Восторженные люди что-то выкрикивали, приветливо размахивали руками. С тех пор как Джонни покинул Шотландию, такого массового сборища он не видел. Белые, черные, желтые руки, голубые рубахи, оранжевые платья, серые куртки, прямые волосы пшеничного цвета и курчавые черные… И приветствия, приветствия, приветствия… на разных языках. Все выкрикивали одно и тоже: «Привет, Джонни!»