Поле боя – Земля
Шрифт:
– Господа, – сказал Джонни, – заранее прошу прощения за то, что отнимаю ваше драгоценное время. Но… Сами понимаете, без демонстрации нам не обойтись. Демонстрации неумеренных аппетитов. Итак, с вашего разрешения…
Все, кроме воюющих сторон и Шлейма, расхохотались: демонстрация аппетитов?! Кто кого быстрее скушает? Они уже видели подобное.
Джонни дважды ударил жезлом по руке. Механик быстро выкатил из тени причудливо разукрашенную шахтерскую тележку. На тележке был дракон, похожий на того, что на шлеме. Крылатый, примерно в пять футов высотой. Голова с яростным оскалом пасти, сверкающие алые глаза.
– Да это же не живое существо! – задиристо крикнул он. – Чучело, раскрашенное глиной! Оно же внутри пустое! Ты что же, надеялся завлечь уважаемых господ в этот театр, как неразумных детей?
Но господа глянули на него с осуждением: вот всегда он спорит! Один из сидевших рядом с Шлеймом наклонился к нему и настойчиво прошептал:
– Потише!
Шлейм оглянулся: огромного роста – предки его, наверное, были деревьями. Кожа, похожая на кору, покрытая «листвой» голова. Руки – фут в диаметре. Шлейм решил, что надо присмотреть за ним, когда он начнет действовать, а пока рано.
– Простите лорда Шлейма, – сказал Джонни. – Он очень волнуется, да и не разглядел, видно, толком. – Все засмеялись. – Животное на тележке, – продолжал Джонни, – называется «дракон». Посмотрите: вот здесь, на пульте, его мать.
Собравшиеся осмотрели дракона больших размеров, свернувшегося вокруг пульта, и рассмеялись: его мать!
Надо же…
Сэр Роберт стоял в дверях командного пункта. Позади него был Стормалон с докладом. Они вполголоса спорили. Сэр Роберт качал головой. Наконец сказал громко:
– Оставь парня в покое!
Стормалон опять ушел внутрь. Лорд Шлейм заметил его. Может, кто-то сообщил о передвижении флотилии? Может, придется действовать быстрее, чем он планировал? Шлейм вслушался в ночное небо. Появившись, он должен запустить звуковой маяк. Это был его приказ.
– Теперь, если вы заметили, дракон на тележке отличается от того, что на моем шлеме. – Джонни указал на голову. – Этот, меньший, уже накормлен.
Да, тот, что на шлеме, держал в пасти шар. Маленький такой, белого цвета.
– А тот, на тележке, пока голоден, – продолжал Джонни. – Вот вам экспонат для коллекции растительного и животного мира различных планет. Императорский дракон! Он ест спутники, планеты…
Всем показалось, что это неплохая шутка. Правители всегда «питаются» планетами. Императорское меню?! Да, остроумно. Посланники от души смеялись. Это как раз к тем событиям, за которыми они наблюдают.
Джонни вновь дал сигнал механикам, успокаивающе поглаживая дракона по макушке – затем неожиданно подхватил его руками под шею и живот, как бы нападая, и, пошатнувшись, снял. Дракон был такой тяжелый?!
Механики откатили разукрашенную тележку и исчезли. Шлейм пристально наблюдал за всем, благо, обладал способностью хорошо видеть в темноте. Те просто отошли в сторону. Порядок: при включении парализующего луча все будет нормально. Джонни водрузил дракона в центр платформы. И вот подошло время для самого интересного. Он наклонился к драконьей голове и что-то сказал на ухо.
– Понял, –
Прислушавшись с другой, не видимой для посланников, стороны дракона, он услышал тихое «сейчас» Ангуса и настроил временный регулятор разрушительной бомбы в животе дракона на пять минут. Ногтем большого пальца снял предохранительный колпачок с дымовой машины, какие используются в штреках шахт для определения направления потока воздуха. Из пасти дракона повалил белый дым. Ярость! Джонни соскочил с платформы. Ангус нажал кнопку телепортации. Жезл Джонни указал на дракона:
– Иди и не возвращайся, пока не сожрешь Азарт! Иди же!
Загудели крылья. Окутанный дымом дракон сверкнул прощальным блеском и исчез из виду. Отдача была почти незаметной. Джонни посмотрел на часы: три с половиной минуты. Он прошел назад через платформу. Через несколько секунд сюда упал кусок холодной и очень твердой поверхности Азарта.
– Имеет ли кто-нибудь из господ при себе надежное устройство для записи изображений? – спросил Джонни. – Мне не хотелось бы пользоваться своим, чтобы не вызвать у кого-то недоверие. Не будет ли кто-нибудь из вас столь любезен одолжить аппарат, который можно запечатать во избежание подмены?
Лорд из Фоулджопэна, гигантской империи семисот планет, сказал, что весьма обязан. Удалившись в свои апартаменты, он вскоре вернулся с корзиной. Здесь же исследовал ее содержимое. Джонни запечатал переданный ему аппарат металлом. Вновь появившиеся механики положили наземь гиростабилизированную платформу с разведдрона. Джонни попросил лорда из Фоулджопэна присоединить камеру к разъемам платформы. Тот, предварительно оглядев платформу и столбы, убедившись, что передача отключена и гудение отсутствует, вышел на середину платформы и, вставив камеру в гнездо, по просьбе Джонни присоединил ее. Оба сошли с платформы. Джонни посмотрел на часы: прошло уже семь минут. Дракон должен был попасть точно на поверхность Азарта. Бомба должна была сработать две минуты назад. Следующий запуск перенесет камеру чуть в сторону от местоположения спутника.
– Готов! – передал Ангус.
Гудение проводов. Платформа с камерой, сверкнув, исчезла. Отдачи не было. На часах Джонни тридцать девять секунд. Тон гудения изменился. Площадка слегка задрожала. Камера и платформа возвратились. Гудение стихло. Легкая отдача. Механики вкатили проектор и разместили его между посланниками.
– Теперь, – обратился Джонни к лорду из Фоулджопэна, – не будете ли вы так любезны извлечь камеру, распечатать ее и передать в проектор? И, пожалуйста, чтобы быть уверенным, что это именно ваш диск, запишите в конце пару слов. Мы будем знать, что диск или ленты не подменены. Прошу вас.
Лорд выполнил все в точности.
– Камера холодна, как лед! – сказал он.
Джонни затаил дыхание. Он догадывался, что может натворить бомба, но не был уверен. Момент решающий. Выключить прожекторы. Включить изображение. В темноте повисло объемное изображение Азарта, безошибочно узнаваемого по пяти эллипсам. Они часто имели дело с бомбами и взрывами и ожидали увидеть столб дыма и пыли. Но теперь они и представить себе не могли, что произойдет. Джонни был вежлив со всеми, спокоен, словно и не находился в центре большой войны.