Поле боя – Земля
Шрифт:
Маз нахмурился. Джонни приготовился к самому худшему.
– Я не думал, что мне придется обсуждать нашу математику с каким-то чужаком, – сказал Маз мрачно.
Он задумался. Приподнял задний ремень дыхательной маски и поскреб затылок. Пауза затягивалась.
– Где же это было… – наконец заговорил он. – В горняцкой школе? Да, точно в горняцкой школе. Вот потеха! У меня не выходит из памяти, как кто-то держит перед моим носом вихревую спираль… – Он зевнул, призадумался. – Вот так-так! – заорал неожиданно. – Да это же исправитель, который вел нашу группу. Знаете, я не вспоминал о нем тысячу лет. Старый…! Очень любил развлекаться с молоденькими самцами в свободное от посещения секс магазинов время… Так о чем мы говорили?
– Я просил научить меня вашей
Маз пожал плечами:
– Зачем вам утруждаться? Я сам рассчитаю все гораздо быстрее. А что он собирается делать с рудой?
– Переправлять на другие планеты, – ответил Джонни.
– Это противозаконно. Но какова будет премия? Лично для меня, разумеется.
– Как обычно.
– Теперь послушайте меня. Вы объявляете этому Керу, что он больше не будет командовать мной, удваиваете премию, а я рассчитываю местоположение руды. – Он засмеялся. – Вольфрама там намного больше, чем в моих отчетах Компании. Ну как?
Джонни согласился, и Маз ушел. Испытание завершилось, хотя, прямо скажем, не очень убедительно. Маз на него не напал.
Джонни выжидал два дня, думая, что Маз покончит с собой. Но тот просто самоустранился и начал всячески мешать Керу, выломал при этом свои анализаторы, инструменты, выкопал пограничные столбики, пометив таким образом район раскопок. А Джонни, чтобы не тратить время зря, отправился в Солсбери, в сопровождении Тора, который охранял его от слонов и черных мамб, пока Джонни в развалинах древнего университета разыскивал старинные книги, в которых было бы хоть что-то о «вихревых спиралях», которые зачем-то держат перед лицом. Наконец в какой-то брошюрке, озаглавленной «Гипноз для всех», он нашел упоминание об этих штуках. Джонни сделал одну – оказалось очень просто – и стал вертеть ею перед мордой олененка, которого держал Тор. Олененок удивленно таращился на нее – и только. Тор попросил Джонни испробовать на нем, но мелькающая перед носом пружинка вызывала у Тора лишь приступы хохота. Как гласило пособие, человека можно усыпить и внушить ему что угодно. У этого человека даже мысли не возникнет, что он действует по приказу. Джонни подозревал, что, если и психлосы подвержены гипнозу, реакция их должна быть иной. Так или иначе, но он догадывался, что тот исправитель пытался сделать с Мазом. Эффекта это не вызвало из-за отсутствия капсулы.
Нет, в каком же страшном все-таки мире жили психлосы! Посадить все население под ментальный колпак! Правда, они здесь не были первооткрывателями, о чем поведали Джонни покрытые паутиной книги из древней библиотеки. И именно книги, написанные людьми, привели Джонни к идее с капсулами. Как может живое существо, кем бы оно ни было, считать себя вправе превращать в послушных роботов других живых существ? Он подумал о Ларсе: интересно, был ли Гитлер похож на него? Связавшись с Викторией и узнав, что Маз по-прежнему упорствует, Джонни отправился на обработку Сота. Уж кто-кто, а тот должен смыслить в математике.
Начать производство двигателей Джонни принудили. Но после долгих мытарств с психлосской математикой он сам разозлился не на шутку. Разгадать тайну стало уже делом принципа. Другого пути нет. Терл с его громоздкими уравнениями, которые никогда не сходились и не имели никакого смысла, был не помощник. Почему, если с пультом что-нибудь случалось, он никогда не знал, где именно в цепи неполадка? Джонни вдруг вспомнил о письме Вораза. Сотни тысяч изобретений – и все на языке психлосской математики. Чтобы действительно переоснастить военные компании на производство ширпотреба, эти сотни тысяч открытий, пусть даже накопившиеся за тысячелетие и, вероятно, украденные психлосами у ныне уже не существующих рас, могли очень хорошо показать разницу между грядущим благоденствием всех галактик и неизбежностью оказаться на новой конференции перед сворой разъяренных эмиссаров, жаждущих его крови. И пока Джонни не вытрясет секреты психлосской математики из бывших служащих Компании, никто не сможет понять, в чем суть этих изобретений. Да, прав господин Цанг, проблема может стать «дипломатической».
4
Как выяснилось, Сот не жил в общежитии. Видимо, его старческий кашель по ночам не давал остальным психлосам спать, и те настояли, чтобы ему поставили койку в маленькой комнатушке, бывшей кладовой, подключенной к общей системе снабжения дыхательным газом. Комната оказалась вполне пригодной для жилья. Из старых полок Сот смастерил подобие столов и шкафов. Столы были аккуратно застелены бумагой, а шкафы до отказа забиты книгами. Когда Джонни вошел, Сот сидел за столом на высоком табурете. Его шерсть казалась испачканной голубой краской: психлосская седина. Янтарные глаза смотрели мутно, в уголках выступал белый гной. Одет старый психлос был в свободный балахон. На голове – маленькая шапочка. Сот всматривался в Джонни подслеповатыми глазами, стараясь угадать, кто перед ним. Заметив за поясом Джонни бластер, Сот сказал:
– Значит, вы пришли за мной. А я все удивляюсь: почему так долго обо мне никто не вспоминает?
– Как много у вас книг, – поспешил сменить тему Джонни.
– Да, мне повезло, – оживился старик. – Когда поселок атаковали впервые, я был в конторе и услышал пальбу. Побежал в свою комнату и упаковал все книги в водонепроницаемые мешки. Потом, когда мы должны были поселиться здесь, я спросил одного милейшего молодого человека, могу ли я взять книги с собой. Он разрешил.
Джонни смотрел на корешки книг. Большинство заглавий прочитать он не мог – буквы были незнакомы.
– Мне всегда позволяли брать с собой книги, – сказал Сот. – Для телепортации не имеет значения вес или объем. Вы ведь тоже не станете разлучать меня с моим сокровищем?
Джонни вдруг испугался: не страдает ли Сот старческим слабоумием? Потом догадался: они же ведь здесь не знают, что остаются теперь единственно уцелевшими психлосами… Они, скорее всего, думают, что где-нибудь есть и другие пленники.
– Я не собираюсь вас никуда транспортировать. Мы уверены, что на других планетах больше нет психлосов.
Какое-то время Сот переваривал новость. Потом тихонько фыркнул:
– Забавное завершение стотридцатилетней ссылки. Впрочем, если я здесь, ссылка еще не закончилась.
Джонни решил не мешать старику. Пусть сам все расскажет. Спросил только:
– А с чего все началось?
Сот пожал плечами:
– Как обычно. Был непочтителен и неисправим. Разве этого нет в моем досье? – Джонни отрицательно помотал головой. – Да вы сами все узнаете. Позже у меня появилось то странное чувство, будто мне следует быть честнее. Да, я вам так признателен, что вы вылечили мои зубы. Клыки особенно нестерпимо болели. Ну так вот. Представьте себе молоденького психлоса, который только недавно начал работать в школе, еще смущается на своих уроках и от волнения немного путает…
– Математические термины? – не выдержал Джонни.
Сот взглянул на него и долго молчал.
– Почему вы спросили? – Невидимая туча, которая, казалось, зависла над его головой, унеслась прочь. – Да, полагаю, математика тут тоже поучаствовала. Речь шла о расчете рудных жил. – Он вздохнул. – Должно быть, кто-то донес на меня, потому что во время урока вошел исправитель, приставленный к этой школе, и начал кричать на меня, а потом – и на весь класс. Конечно, моя выходка не имеет оправданий, но я несколько лет винил в случившемся свою мать. Она была членом подпольной религиозной организации и верила, что всякое чувствующее существо имеет душу. Ее вера так или иначе повлияла на мой поступок. Этот исправитель стоял посреди класса и орал, что все мы просто животные, о чем всегда обязаны помнить. Он так шумел, что утомил меня. Я только хотел его успокоить, чтобы не мешал вести урок. Даже не знаю, как это вырвалось… – Сот надолго замолчал. – Я никогда не рассказываю этой истории, потому что она вызывает у меня болевые ощущения. Но теперь… – Он тихо выдохнул. – Он мертвый, и я могу говорить об этом спокойно. – Он пристально посмотрел на Джонни. – Ведь правда? Я могу говорить, и ничего не будет?