Поле боя
Шрифт:
Впрочем, держался он нормально, естественно, так сказать, в рамках приличия, сразу отбросив ернический тон и попытки понравиться, а также стараясь не выглядеть полным дураком. Однако информацию он все-таки получил от Марии столь неординарную, что скрыть удивления не мог.
Двоюродный брат Ираклия, живший под старость одиноким, принял их хорошо и предоставил избу в полное распоряжение гостей.
– Пойду к Ваньке ночевать, – сказал он, простецки посматривая на Марию, – у него родня съехала надысь, один покедова бедствует. А вы живите тут, скоко надоть, я буду днем приходить за скотиной ухаживать.
– Не тревожься, Алексей, – засмеялся Ираклий, – мы у тебя не задержимся, завтра же уедем.
– Смотрите,
Гости остались одни.
Ираклий вымылся в баньке, еще теплой с воскресенья, поставил самовар, и они принялись чаевничать, с интересом присматриваясь друг к другу, пытаясь оценить отношение каждого к событиям вокруг и к общим знакомым. Аура необыкновенности окутывала посланницу Крутова, гибкую, обаятельную, исключительно сексуальную, зовущую, умную и красивую. Ее хотелось слушать, ей хотелось подчиняться, и Ираклий все время себя сдерживал, чувствуя дурман ее женской притягательности, пока не понял, что она испытывает его, владея самыми настоящими колдовскими чарами. И как только он это осознал, стало легче, Мария перестала оказывать психологическое давление, как бы признав его силу, хотя изредка ее жест, летающие руки – изумительное совпадение сна и яви! – действовали на него как удар по сердцу и заставляли вибрировать струны души, возбуждая воображение и плоть. Он даже вспомнил чье-то стихотворение, созвучное ситуации:
Блаженна плоть, что восхотел,и страсти неуемно жженье,но ведаю, что душ сближеньеблаженней, чем сближенье тел.А ты краснеешь, как коралл,и шепчешь, будто вопрошая:«Одно другому не мешает…»Мешает, черт бы их побрал!.. [18]Неизвестно, ощущала ли Мария его состояние, скорее всего да, потому что Ираклий особенно-то и не старался скрыть свои чувства, но ни разу не ответила на его взгляды пренебрежительной гримасой, отталкивая. Что-то притягивало обоих друг к другу, и это «что-то» было сильней сознательных оценок и обыденных реалий.
18
Вадим Егоров.
Сначала они поговорили о Крутове и его проблемах.
Выяснилось, что ЛООС добрался и до него, и теперь Егор собирался выехать в Москву, чтобы раз и навсегда покончить с ликвидаторами Легиона, для чего собирал команду.
После этого Мария посвятила Ираклия в Замысел Предиктора, насколько могла, конечно, и полковник с удивлением узнал о существовании в России внутреннего соборного «разума», или эгрегора, руководимого структурой под названием Предиктор, стремящейся сохранить русский этнос. Именно Предиктор и был носителем русской национальной идеи, без которой у России-Руси не было будущего.
– Но не скатимся ли мы к нацизму, проповедуя эту идею? – не выдержал Ираклий. – Ведь уже существуют организации типа Русского национального единства, Черной сотни, откровенных фашистов, эксплуатирующих ту же идею. Это что – и есть путь Предиктора?
– Вы сами понимаете, что это не так, – возразила Мария. – Во все времена возникали крайне правые организации нацистского толка, Россия не исключение. Но и поиск национальной идеи тоже не является уникальным российским явлением. Этот путь в условиях нынешних потрясений и ломки отношений прошли почти все страны мира. Мы и тут запоздали. Речь идет не о субъективном выборе, а о велении времени, о необходимости ответа на вызов, продиктованный разломом российского общества, который, в свою
Ираклий улыбнулся.
– Я не социолог, готовых ответов на подобные вопросы у меня нет. А кто вы по профессии, если не секрет?
– Закончила Дальневосточный университет, исторический факультет, но сейчас – писатель.
– Я мог читать ваши книги?
– Если только интересуетесь фантастикой и историей.
– В детстве интересовался, хотя и сейчас, случается, почитываю. Итак, что такое национальная идея?
– Это всего лишь выражение высших, общих интересов нации или этноса, ее нельзя сочинить, сконструировать в кабинетах ученых или писателей, а потом издать в виде указа президента. Она живет в глубинах народного духа, и только народ является ее носителем. Что же касается опасений по поводу пропаганды нацизма, то речь идет об идее как понятии в первую очередь духовном, мировоззренческом, а не чисто этническом. Русская идея, как она сформулирована у Пушкина, Достоевского, Соловьева, Федорова, никогда не противопоставляла русских другим народам России, а, наоборот, подчеркивала их объединительную миссию. Значимость русской идеи заключается в извечной мечте россиян о справедливом обществе, о братском единстве всех народов, населяющих страну, в традиционном миролюбии русских, живущих концепцией единения. Другое дело, что эту идею исказили…
– Кто? – остро посмотрел на собеседницу Ираклий.
Мария заглянула в его глаза, слегка улыбнулась.
– Те, кто борется с Богом… и народом-богоносцем, провозгласившим устами лучших своих сынов приоритет духовных ценностей над материальными.
– Вы говорите, как философ, как лектор перед неграмотной аудиторией.
– Вы считаете себя грамотным?
Ираклий озадаченно почесал горбинку носа.
– В общем-то, в какой-то степени… но такое слышу впервые, тем более от…
– Женщины?
– Красивой женщины, добавьте, ибо до сих пор я был убежден, что ум и красота – несочетаемые понятия.
– Спасибо, Ираклий Кириллович. – В глазах Марии на миг зажегся насмешливый огонек. – Вы мне льстите.
– Нисколько. Хотя чувствуется, что вы знаете больше, чем говорите. Или я просто не должен знать больше?
– Не должен – не то слово, вы просто не готовы к восприятию массива эзотерической информации, несмотря на весь ваш богатый жизненный опыт. Не спешите, путь предстоит долгий и трудный.
– Как вас по батюшке?
– Зовите просто Марией.
– Машей можно?
– Машей меня называет лишь один человек…
– Крутов? – догадался Ираклий, слегка уязвленный известием.
Мария не ответила, допивая чай, закинула руки за голову, потянулась, так что под кофточкой рельефно обозначилась высокая грудь.
– Будем отдыхать, Ираклий Кириллович? Какие у вас планы?
Ираклий с трудом отвел взгляд от ее груди.
– Вы же сами говорите, что нас сзывает Крутов. Полечу в Москву… если не перекроют все аэропорты Алтая.
– Перекроют, но нам это не помеха. Хотя лучше, конечно, выехать за пределы края и улететь в столицу из другой области.
– Дороги тоже перекроют.
– Это я беру на себя, вы уже могли убедиться в моих возможностях. Итак?
– Завтра прокачусь в Бийск, предупрежу приятеля…
– Майора Корнеева? Я сама съезжу, вам там лучше не показываться. Напишете записку.
– Слушаю и повинуюсь! – поклонился Ираклий, сложив ладони перед грудью. – Тогда давайте укладываться спать. Только придется спать в одной комнате, спален в хате нет, как видите. Ляжете на кровати, а я постелю себе на полу, у порога, буду охранять ваш покой. – Он заколебался, решая, спрашивать то, что давно вертится на языке, или нет, и Мария помогла ему: