Поле Куликово
Шрифт:
Но возвратимся к описанию.
Итак, понемногу Игорь становился уже не на тот путь. Доехав до самой окраины и убедившись в сохранности своих границ, обозначенных земляным валом и рвом с водой от проливных дождей, князь повернул обратно. Надо сказать, что с ним была небольшая дружина, которую называли в ту пору уже полком. Но вряд ли его так можно было вообще назвать.
Воинов или ратников, а чуть позже – гридней, было всего сорок человек. По тому времени это считалось довольно большой охраной. И все-таки в своем первом походе
Люди согласились с этим, так как еще со времен Египта помнили об том, а точнее, это передавалось по роду из поколения в поколение.
Первый поход завершился, и князь занялся своими делами. Но мысль о богатстве все же его не покидала, Тут, как говорят, подоспела и женитьба. У одного из близких ратников, а точнее, сотника была дочь Ольга. Отроду ей было семнадцать лет.
На одном из общих гуляний, которых после Олега стало гораздо больше и которые не особо поддерживались теми людьми, что обучались в Константинополе, князь и познакомился с этой девой.
Вскоре состоялись и торжества по этому поводу. Согласно древних традиций будущей жене одевали своеобразный наряд, отличающийся от обычных одежд, а голову венчали остроконечным кругом с изображением в статуе их бога Перуна, лошадей и других животных.
В редких случаях туда же мастеровыми помещались и людские фигурки. И, как правило, это были фигурки тех, кто сходился в браке. Именно таким и было короноподобное головное украшение будущей княгини Ольги. Убранство ее представляло собой расшитое золотом и серебром платье белого цвета с яркими цветами весны. Собственно, это было самое первое торжество, исполненное таким образом князем и от него пролегают все дальнейшие пути создания того же.
Но свадьбой тогда это не обозначалось, а именовалось гораздо проще "узы". Руки жениха и невесты обвязывали тугой конской упряжью, сделанной из той же кожи, слегка приукрашенной серебром. А затем, они после такого символического обозначения состоявшегося брака, как говорят, шли в покои. До этого, конечно же, были сами торжества, речи и тому подобное. И, естественно, не обходилось без праздничного стола.
Но вернемся к самому началу этого мероприятия.
Принарядившись, Ольга вышла к князю и заставила его проговорить почти роковые слова.
– Век целовать тебя буду, красавица Ольга, и век пестовать драгим чем буду. Подходит то лицу твоему, и вся ты словно светишься. Принесу тебе я даров много. Возлюбил я тебя навеки и хочу в любви этой повек и остаться.
Ольга повела рукою в сторону и, указав куда-то, сказала:
– Там путь твой лежит и там драгие вещи всякие. Принесешь их мне – возложу тебя в обитель-постель мою. Так и знай. А слово свое я держу крепко. Многие об том знают, и ты поведаешь вскоре.
– Что ж, воля твоя, – скорбно молвил князь, – добуду то, что ты просишь.
И они попрощались. Торжества прошли, руки обвязали уздою и проводили в покои. Но, так называемая, брачная ночь не состоялась. Каждый держал слово.
А через два дня Игорь выступил в поход. Спустя месяц он воротился и понавез даров всяких и разных.
Люди, узнав о его женитьбе, сами преподносили дары и желали всякого счастья им и блага.
В общем, и этот, второй по счету поход закончился успешно и не нанес вреда никому. Конечно, слово, низложенное ранее, было тотчас порушено, и семья состоялась доподлинно.
Шло время. Дань подвозили, и Киев стали прозывать за это огромной горою, что звучало как Киев-гора, от количества возлагаемых даров.
Многим из состава других групп не особо понравилось увеличение подати. Но пока люди терпели, и князь Игорь мог спокойно заниматься своими делами, которых, кстати, было очень мало, ибо по большей степени он гулял, собирая свою рать и обдумывая с ними, где и как добыть еще больше подати.
Кто-то из хмельных ратных отроков выразил вслух свое решение и, указав на дверь, где висели доспехи и мечи, сказал:
– На таких вратах щит такой же прибит. И за вратами теми богатства лежат прямо под ногами. Был когда-то я там вместе с теми, кто на службе твоей состоит. Делу, правда, не обучался, так как мал еще был и за лодиями присматривал.
Игорь тут же откликнулся на эту речь и спустя время в комнату почти вволокли одного из ученых мужей, заставив его рассказать все, как есть. Тот и поведал обо всем.
Хмельная голова – боль сердечная.
Рассказ тот сильно взбудоражил всех и в особенности Игоря. Встал он и, махнув рукою на дверь, сказал:
В поход на Царьград пойдем. Возьмем злато и добро ихнее. Пусть, оно нашему богу служит, а не другому. Правду ли говорю, отроки?
Правду, князь. Идем с тобою. И наши жены хотят в серебряных уздах побывать и шелка всякие надевать.
Тогда, поутру выступаем, – распорядился Игорь, – ты, посол, с нами пойдешь и путь укажешь. Заодно защитой нам стоять будешь, так как язык их знаешь и места все те также.
Человек хотел возразить на это, но князь, нахмурив брови, жестко бросил ему в глаза:
– Не пойдешь, велю поднять тебя на мечи, как с ворами и всякой нечистью поступаем.
Испугался посол того. Это была самая страшная по совести казнь. От семьи той люди затем отворачивались и никакой помощи она не получала. Попросту гибла, если не могла заниматься какой-то работой.
И вот поутру, как говорят, с больной головой, князь выступил в поход. Гридней он имел в своем распоряжении целых восемьсот человек, да и то по большей части это были просто люди, впопыхах снаряженные просто доспехами и оружием.