Поле мечей

Иггульден Конн

— Запасов зерна и сушеного мяса вполне хватит на несколько месяцев, если, конечно, правильно хранить, — удовлетворенно заметил Домиций. — Одно лишь оружие стоит целого состояния, Юлий. Некоторые мечи выкованы из добротного железа, но даже бронзовые неплохи, а уж их рукояти и подавно стоит сохранить.

— А как насчет денег? — поинтересовался Цезарь, внимательно разглядывая чашу, из которой только что пил.

Рений открыл стоящий неподалеку мешок и вытащил несколько грубых монет.

— Вот так они здесь выглядят, — пояснил он. — Сплав серебра с медью.

Вряд ли представляют какую-то ценность, хотя таких денег здесь целые сундуки.

Юлий взял одну из монет и поднес поближе к лампе. Кусочек потускневшего металла оказался выщербленным, причем изъян доходил почти до центра.

— Странно. Изображение напоминает птицу, однако из-за серьезного дефекта трудно сказать наверняка.

Полог шатра откинулся, и, впустив поток свежего ночного воздуха, вошли Брут и Марк Антоний.

— Ты собираешь совет, Цезарь? — уточнил Брут. Полководец кивнул. Центурион тут же выглянул на улицу, чтобы позвать Цирона и Октавиана.

— Пленники под надежной охраной? — поинтересовался Рений.

— Связаны, — ответил Марк Антоний. — Однако если вдруг ночью им вздумается уйти, то сделать это будет совсем не трудно, так как часовых у нас катастрофически не хватает.

Здесь командир форта заметил мешок с деньгами и, взяв одну из монет, принялся внимательно ее разглядывать.

— Ручная работа? — уточнил Цезарь, заметив интерес.

Марк Антоний кивнул.

— Эти действительно отчеканены вручную, хотя большие города производят монеты ничуть не хуже римских. Здесь есть прекрасные кузнецы, и некоторые из их произведений очень красивы. — Воин положил монету в протянутую ладонь Рения. — Но, конечно, эти монеты к ним не относятся. Грубо сработаны.

Юлий указал пришедшим на стулья. Те сели и приняли чаши, наполненные густым вином из запасов местного царя.

Марк Антоний осушил свой кубок быстро и с видимым удовольствием.

— А вот вино просто отличное. Ты уже решил, что будешь делать с толпами гельветов? Если хочешь, могу подкинуть пару идей.

Рений откашлялся.

— Хотим мы того или нет, но теперь отвечаем за этих людей. Ведь если мирные люди пойдут на юг без охраны воинов, эдуи их просто убьют.

— В том-то и проблема, — негромко заметил Юлий, потирая усталые глаза. — Вернее, проблема заключена вот здесь. — Полководец взял со стола кусок мелко исписанного пергамента и показал товарищам.

— Адан говорит, что это список членов племени. Ему потребовалось несколько часов, чтобы просто пересчитать людей.

— И сколько же получилось? — нетерпеливо уточнил Марк Антоний. Все внимательно смотрели на Юлия, ожидая ответа.

— Девяносто тысяч одних лишь воинов, да еще раза в три больше женщин, детей и стариков.

Цифры сразили всех. Октавиан заговорил первым, даже не пытаясь скрыть изумления.

— А сколько человек мы взяли в плен?

— Около двадцати тысяч, — ответил Юлий. Он сохранил непроницаемое выражение лица, зато остальные прореагировали бурно и с удивленным смехом начали радостно хлопать друг друга по спине.

— Так

что же, значит, мы убили семьдесят тысяч? — недоверчиво присвистнул Октавиан. — Целый город!

Слова отрезвили членов совета: ведь и правда, в долине и на холме остались лежать кучи мертвых тел.

— А каковы наши потери? — негромко уточнил Рений.

Юлий ответил сразу, без промедления:

— Восемьсот легионеров, причем среди них двадцать четыре командира. И примерно столько же раненых. Многие из них, как подлечатся, смогут воевать снова.

Рений изумленно покачал головой.

— Соотношение вовсе не плохое.

— Выпьем за то, чтобы и дальше было не хуже! — С этими словами Цезарь поднял царскую чашу. Остальные последовали примеру полководца.

— Но теперь у нас на руках тьма народу, — напомнил Марк Антоний. — Долина открыта со всех сторон, а эдуи не дремлют: того и гляди, явятся грабить обоз. Не сомневайтесь, так оно и будет. Завтра к полудню сюда явится еще одна армия и потребует половину имущества гельветов.

— Теперь уже нашего имущества. Оно принадлежит нам по праву, так же как и сами варвары, — быстро заметил Рений. — Но, честно говоря, кроме этих чаш я пока не заметил ничего стоящего.

— С эдуями придется поделиться, — задумчиво произнес Юлий. — Они ведь потеряли целую деревню, да и битва происходила на их земле. Кроме того, нам нужны союзники, а Мхорбэйн обладает колоссальным влиянием. — С этими словами полководец повернулся к Берицию, который еще не успел снять забрызганных кровью доспехов. — Пусть твои люди возьмут десятую часть трофеев и сохранят ее для эдуев, — распорядился он.

Бериций тут же поднялся. Как и все остальные, он был бледен от усталости, однако вышел из шатра твердым шагом, и скоро все услышали его бодрый командный голос. Приказ требовалось исполнить немедленно.

— Так что же ты намерен делать с пленными? — поинтересовался Брут.

— Риму нужны рабы, — коротко ответил Юлий, а потом пояснил: — Конечно, цена окажется не слишком высокой, но на эту кампанию нам необходимы средства. Пока что единственное наше богатство — вот эти монеты. Нечем платить жалованье легионерам Десятого и Третьего галльского, а кроме того, ежедневно надо кормить целых шесть легионов. Наши воины прекрасно понимают, что деньги от продажи новых рабов достанутся им, и многие уже обсуждают свой доход.

Услышав эти слова, Марк Антоний заметно напрягся. Его собственный легион получал деньги непосредственно из Рима, и он считал, что с другими расплачиваются точно так же.

— Я не знал… — начал было он, но осекся. — Можно мне сказать?

Юлий кивнул. Марк Антоний протянул свою чашу Бруту, но тот словно не заметил жеста.

— Если ты отправишь варваров в Рим, то их земли останутся пустыми до самого Рейна. А там живут германские племена, и они с готовностью явятся сюда и займут брошенную территорию. Галлы уважают сильных воинов, но для этих чужаков из-за реки они добрых слов не находят. Так что вряд ли стоит допускать их на границы римской провинции.