Полёт Ангела
Шрифт:
— Несколько избранных спасутся.
Подозреваю, что она имела в виду людей вроде Неро и Дамиэля, имевших в себе Бессмертную кровь. Каким-то образом они являлись частью плана по вознесению Стражей. Я просто не могла понять, как они туда вписывались.
— Чего вы хотите от людей с Бессмертной кровью? — спросила я.
Её губы изогнулись в кривой улыбке.
— Ты же не ожидаешь, что я предоставлю тебе все ответы, да?
Ага, это было бы слишком просто. И ещё ребёнком, живя на улицах Чистилища, я рано научилась, что жизнь простой не бывает. Как и справедливой.
— А
Меда улыбнулась ещё шире — и ещё кривее.
— Сама как думаешь?
Я уже знала ответ. Мне просто нужно, чтобы она и дальше болтала, пока я не найду способ не дать ей убить почти всех на Земле.
Я не сомневалась, что сама окажусь в числе погибших. Стражи никогда не позволят выжить Ангелу Хаоса, нежелательному отклонению от их планов. Более того, может быть, они затевали апокалипсис и уничтожали всех на Земле лишь для того, чтобы избавиться от меня. Я бы не удивилась. Конечно, мне нравилось думать, что никто не переполнен злом настолько, но я бы не стала делать на это ставку.
Как мне остановить заклинание Меды? Нет никакой гарантии, что если лишить её сознания, то всему придёт конец. А если я вырублю её, она может взорваться. Ошейники зверей запрограммированы на самоуничтожение. Готова поспорить, в ошейнике Меды имелась такая же функция. Её смерть тоже необязательно остановит заклинание. Не говоря уж о том, что убийство богини ослабит положение богов, что тоже пойдёт на руку Стражам. Они хотели ослабить богов, чтобы они сами сумели прийти к власти.
Вдобавок если я убью бога, то боги определённо убьют меня. Им не будет дела до того, что я сделала это, пытаясь спасти Землю. Боги считали себя превыше всех миров; они верили, что их жизнь стоит больше, чем все люди на планете, сложенные воедино. Убить Меду, чтобы спасти Землю — если её убийство вообще спасёт Землю — это надёжный способ заработать смертный приговор, и неважно, как бы сильно боги ни хотели сохранить Землю и её людей.
А если я умру, Стражи победят. Они хотели избавиться от этой дикой, неконтролируемой переменной. То есть, от меня. Они подстроили всю эту битву, чтобы своими манипуляциями вынудить меня убить Меду?
Меда замахнулась на меня мечом, заряженным магией. Я перекатилась в сторону, всё ещё пытаясь решить, что делать. Стражи хотели избавиться от меня, потому что не могли контролировать меня; они также не могли предсказать мои действия. Они боялись того, что я могла сделать. Если Стражи правы на мой счёт — если я действительно представляла в их планах этакую «макаку с гранатой» — то это значит, что я могла найти способ спасти Меду, Землю и себя.
Меда вновь замахнулась копьём, и в этот раз я оказалась слишком медлительной. Увенчанный магией наконечник отколол фрагмент от моей брони. Серебристый металл звякнул, ударившись о землю. Магия Меды, усиленная Магитеком земных барьеров, была слишком могущественной даже для моего комплекта бессмертных артефактов.
«Ну же, Леда, — сказала я себе, когда богиня опять замахнулась на меня. — Ты можешь победить. Ты можешь найти выход из этого плачевного положения. Это
Меда отколола ещё один фрагмент моей брони. И ещё один. Моя броня разлетелась по крыше. Если бы я смогла добраться до всех элементов, я бы могла вновь соединить их на себе. Я фыркнула. Ага, если бы. Меда нападала на меня как ветряная мельница, снова и снова, не останавливаясь ни на секунду. Мне едва хватало времени, чтобы защищаться от её ударов, куда уж там собирать отвалившуюся броню.
Оружие Меды ударило так крепко, что она выбила щит из моей руки. Он улетел с крыши. Удар также заставил её выронить копье, но она, похоже, почти не заметила. Она переключилась на череду телекинетических и стихийных заклинаний. Её истинным оружием был не бессмертный артефакт, а паутина магии, кружившая вокруг неё, питавшаяся от всех генераторов Магитека в мире.
Искрящееся серебристое щупальце выстрелило из паутины и врезалось в меня. Без защиты брони моё тело приняло на себя всю мощь атаки. Это отбросило меня назад. Я отлетела с такой силой, что едва не свалилась с крыши. Пальцами я хваталась и царапалась, пытаясь уцепиться за что-нибудь. В самый последний момент я схватилась за трубу. Ещё секунда, и я бы перелетела за край, где меня поджарила бы паутина шипящей магии.
Совершив усилие, я выгнулась всем телом и приземлилась обратно на крышу. Мир тоже кружился. Я подняла ладонь и прикоснулась к голове. Мои пальцы оказались окровавленными. Заклинание Меды крепко ударило по мне.
Я должна до неё добраться. Я должна убить её, даже если это означало мою смерть. Я могла думать только об этом. Мне лишь оставалось надеяться, что её заклинание умрёт вместе с ней. Что её убийство спасёт Землю.
Я направилась в её сторону, с трудом шагая по прямой. Заклинания Меды продолжали лететь в меня. Я уворачивалась.
Они атаковали слишком быстро.
Я не могла увернуться от всех них.
Я упала, моя голова закружилась от боли, а разум переполнился сырыми планами. Как я могла остановить Меду?
В голову пришла безумная идея. Я не уверена, что это вообще сработает, но если имелся хоть какой-то шанс на успех, то мне нужно вновь подняться на ноги. Мне нужно добраться до Меды.
Я попыталась приподняться на руках, но они подкосились под моим весом. Мое лицо сильно ударилось о камень.
Мою руку стиснула чья-то ладонь, поднимая меня на ноги. Как кто-то сумел пробраться через паутину магии и попасть сюда? Я повернулась лицом к своему союзнику.
Это был не Неро и не кто-то из Легиона. Это был не Ронан и не его солдаты.
Это была Каденс Лайтбрингер, мать Неро. И она была одета в мою броню.
— Что ты тут делаешь? — удивлённо спросила я.
— Тебе помогаю, — она подняла щит, чтобы заблокировать реку огненной магии, которой Меда выстрелила в нашу сторону.
Подождите-ка, это мой щит. Каденс управляла двумя артефактами рая и ада. И она использовала их магию так же полно, как и я.
— Но откуда ты здесь? — спросила я.
— Долгая история. Когда закончим здесь, с радостью поделюсь.