Полет «Грача»
Шрифт:
– А я… Я ей регулярно звоню, – нашелся старлей.
– Откуда?
– С мобильника, – Петрик начал шерудить в карманах летного комбинезона, как будто и впрямь собирался продемонстрировать список исходящих звонков на своем телефоне.
– Ври больше, – я хмуро покачал головой. – Мобильники здесь больше не ловят. Местные абреки уже две недели как разворовали ретранслятор.
– Спалился, как есть спалился! – Доц громко заржал.
– А ты чего такой веселый? – я переключился на Николая. – Нам что зарплату подняли?
– Есть повод. Светка моя письмо прислала. Тесть
– Или на тебе боже, шо мени не гоже, – Петрик не упустил случай отомстить приятелю. – Вы лучше спросите, какого года этот подарочек?
– Ну, двухтысячного. А шо? – Доценко изобразил искреннее непонимание.
– А сейчас, между прочем, уже 2009-й. Улавливаешь суть проблемы? Девять лет! Моторесурс на исходе, а ремонт… Да там каждая гайка по сто баксов! Так что со своей зарплатой можешь смело попрощаться.
– Зато «Мерседес»!
Дети еще, в голове ветер, пороха не нюхали. Я с улыбкой поглядывал, как мои подопечные с пеной у рта спорят о достоинствах и недостатках германской колымаги. А вообще-то автомобили это одна из любимых тем наших сотоварищей. Ну, скажите на милость, о чем еще говорить во время бесконечных часов праздного ожидания? О тачках и о бабах. Правда о бабах разговоров все меньше и меньше. Народ здесь подобрался по большей части женатый, солидный… что летчики, что заботливые няни-механики.
Кстати, а куда этот самый народ подевался? Я огляделся по сторонам. В раздевалке – никого, в комнате отдыха у телевизора – пусто, в курилке – только вот эти два разгильдяя.
– Э, пацаны, а что так тихо кругом? Куда запропали наши доблестные миротворцы?
– Наверху, в центре управления. – Петрик задрал голову и взглядом указал на старую кирпичную башню, нависшую над нами как растрескавшийся горный утес.
– А что там, медом намазано?
– У соседей опять пальба. Наши сидят и слушают их переговоры. – Петрик встал на ноги и стал пригребать свою кучерявую шевелюру.
– А вам, значит, не интересно?
– А чего зря время терять? Вечером за ужином и так все узнаем. – Петрик закрылся ладонью от солнца и покосился в сторону столовой. Физиономия у него при этом была точь в точь как у лиса, наблюдающего за курятником. – Сходить что ли? Есть там одна красотка, Лейла зовут. А… отпустите, дядя Витя?
Что еще за фамильярность на службе! Услышав «дядя Витя», я уже собирался взорваться, но меня отвлек другой не менее кроткий голосок:
– И меня за компанию. – Доценко резво соскочил с лавочки. – Делать все равно нехрен.
– Стоп, орлы! – Я грозно посмотрел на двух приятелей. – А если тревога?
– Да мы в Грузии уже месяц. Вы за это время хоть одну тревогу видели? Нет? Вот то-то и оно! – Петрик невинно улыбнулся. – А, кроме того, если сирена завоет, мы же не в самоволке. До кухни всего метров двести. Уже через пару минут будем в самолетах.
– Ладно, проваливайте. Но только учтите, я вас не видел, и этого разговора у нас не было.
Подымаясь по крутой лестнице башни управления полетами, я ругал себя за проявленную слабость. Хотя с другой стороны, мы не на войне
Подумав о деньгах, я горько усмехнулся. Теперь все в нашей жизни решают одни только бабки. Хочешь, чтобы в больнице тебя не залечили до смерти – плати. Хочешь, чтобы упавший на голову кирпич суд признал халатностью строительной компании, а не твоей собственной шалостью – плати. Хочешь, чтобы в контрольной работе дважды два равнялось десяти – заплати, и будь уверен, законы математики сделают для тебя исключение. Как это не парадоксально, но даже для того, чтобы попасть на войну, следует сперва кое-кому всучить солидную стопку из портретов все тех же американских президентов. Среди нашего нынешнего контингента, добрая половина проковыляла именно такой унизительной дорожкой. В шутку мы их называем туристы. Купили мол тур в жаркие страны. Петрику тут подфартило, пошел прицепом вслед за мной. А вот Доценко – стопроцентный турист. Однако, что у одного, что у второго, башки на плечах видать нет. Вот засекут их в отлучке… А впрочем если пацаны готовы рискнуть сказочными по украинским меркам зарплатами, то, пусть рискуют. Не маленькие, в самом-то деле.
Чем выше я поднимался по лестнице, тем яснее слышались скрежет, визг и грохот. Радиостанцию завели на громкую связь, и раскаты боя, обильно сдобренные завываниями эфира, теперь гремели на весь центр управления. Серьезная канитель творится там у них, за границей! Это я понял сразу после оглушительного взрыва. На гранату вроде не похоже, скорее минометная мина.
Не один я оказался таким грамотным. Все офицеры, которые набились в центр управления, походили на призраков из потустороннего мира – молчаливые, мрачные, угрюмые, придавленные тяжестью собственного бессилия. Оно и понятно. Это вам ни спектакль, ни какая-нибудь радиопостановка, это настоящий жестокий бой. В нем каждый выстрел, каждый взрыв обрывает чью-то реальную человеческую жизнь.
– Что там у них? – я подсел к дежурному по аэродрому майору Семену Дьякову.
– Полчаса как началось, – Дьяков сидел, вжав голову в плечи. Говорил он очень тихо, нервно заглатывая окончания. – Какая-то крупная банда взяла в оборот российскую пограничную заставу. Может чеченцы, может грузины, те, что из радикалов, может еще кто. На контакт не шли, ультиматумов не выдвигали. Набросились как голодные волки и рвут погранцов на куски.
– Ну и дела! – от удивления мои брови поползли вверх. – Бандиты эти… они чокнутые что ли? Их же мигом накроют.
– Не тот случай, – майор отрицательно покачал головой. – Просчитали все, гады. Застава новая, маленькая, место дислокации – глуше некуда. Так что, если погранцы сами на помощь не позовут, об атаке никто и не узнает.
В этот момент в динамиках так грохнуло, что в башне управления задребезжали стекла.
– Из миномета поливают, как глухонемые. Вот шакалы! – голос начальника взлета майора Гиви Инашеридзе прозвучал как эхо от взрыва.
– Сеня, как думаешь, скоро подмога к пацанам подойдет? – я толкнул Дьякова в плечо.