Полиция
Шрифт:
– Вы знаете, куда вас повезут? – спрашивает он мужчину, который успел выпрямиться и теперь сидит, прислонившись спиной к стене.
Таджик не меняется в лице. У него потухший взгляд. Это типичный южанин: высокие скулы, черные брови.
– Он ничего не понимает, – предупреждает служащий. – Вы знаете, куда вас повезут? – громко повторяет он. – Вас повезут в аэропорт и посадят в самолет до Турции. Вы сделаете пересадку в Стамбуле. Оттуда вас отправят самолетом в Таджикистан. Вы что-то имеете против? Нет? Вот и прекрасно.
– Мы повезем вас в наручниках, – предупреждает Виржини и знаком просит мужчину подняться.
Она сгибает руки перед собой,
Они окунаются в горячий, пряный от пожара воздух. Растрепанная женщина лет пятидесяти замечает задержанного, подходит к ступенькам, поднимает руку, желая их остановить.
– Вы же не повезете его в аэропорт?
– Повезу, – говорит Виржини.
– Вы шутите? Сегодня мы направили в Европейский суд по правам человека запрос об отмене экстрадиции. Мы ждем ответа. Если нужно, они пришлют факс завтра утром.
Женщина часто моргает от усталости.
– Почему сегодня? Вы что, не можете дождаться ответа из суда?
– Да я впервые об этом слышу!
Кажется, женщина совершенно растеряна из-за происходящего – из-за криков, перемещений задержанных, внезапной экстрадиции. Виржини понимает, что перед ней, скорее всего, сотрудница социальной службы, опытная и совершенно безумная сутяжница, из тех, кто сводит с ума судей бесконечными жалобами и апелляциями.
– Говняная у вас работа! – горько бросает женщина, качая головой.
– Я делаю, что должна. А вы вообще кто?
– Я работаю в Центре, на АОСУСМ [6] .
6
ASSFAM (Association service social familial migrants) – Ассоциация по оказанию социальных услуг семьям мигрантов.
Она не поясняет, что такое АОСУСМ, будто это само собой разумеется. Она явно пытается задержать Виржини.
– Почему его не сопровождают обычные конвоиры? – спрашивает она, отчаянно пытаясь найти лазейку.
– Мы из полиции XII округа, нас вызвали в качестве подкрепления из-за пожара.
Виржини и женщина смотрят друг на друга, каждая играет свою роль. Одна – в форме национальной полиции, с пистолетом на боку, со стянутыми в хвост волосами, другая – в белой блузке, с морщинами на шее, с растрепавшейся прической, с тонкими кольцами в ушах. Виржини не может даже злиться на нее. Экстрадиция этого человека – последняя капля, переполнившая чашу ее отчаяния. Женщина вновь принимается вполголоса на чем свет поносить полицию, но, вероятно, видит по лицу Виржини, что делать этого не стоит – не здесь, не сейчас. Она берет себя в руки, качает головой.
– Асомидин Тохиров. Его зовут Асомидин Тохиров. Он сообщил о насильственном вывозе рабочих из Таджикистана, о рабских условиях, в которых они вынуждены работать на стройках в России. Он и сам был там. Его вывезли из Таджикистана и заставили работать на стройке, но ему удалось сбежать, вернуться домой.
Виржини знает, что зря тратит время, что ей не следует обращать на эту женщину никакого внимания. Они и так уже разговаривают слишком долго. В кармане снова вибрирует телефон.
– Это
Кажется, она по-настоящему увлечена тем, о чем рассказывает.
– Ему нельзя уезжать. Мы подали запрос, но его отклонили. Бюрократические процедуры сыграли против него. В ФБЗБЛГ [7] ему не поверили. Мы подали ходатайство в ГСППУ [8] , но они тоже не поверили.
Она забрасывает Виржини аббревиатурами. Ее улыбка кажется безумной.
– Если он вернется домой, его казнят.
Она снова пристально смотрит на Виржини, тычет пальцем в нее, в таджика, не знает, что еще сделать.
7
OFPRA (Office francais de protection des r'efugi'es et apatrides) – Французское бюро защиты беженцев и лиц без гражданства.
8
CNDA (Cour nationale du droit d’asile) – Государственный суд по предоставлению права на убежище.
– Лучше бы он сгорел в камере, это было бы не так лицемерно. Как только он вернется в свою страну, его убьют, как убили его отца.
Женщина сжимает плечо задержанного, резко разворачивается и уходит: такие сцены ей явно привычны.
– Подождите, – говорит Виржини.
– А чего ждать? – говорит женщина, не оборачиваясь.
Дверь бытовки мягко захлопывается за ее спиной.
Оглушенная Виржини пытается заглянуть в глаза мужчине, которого держит за локоть, желая найти подтверждение словам социальной работницы или хотя бы убедиться в том, что он понял, что происходит, но он прячет глаза, смотрит в пустоту с отсутствующим выражением человека, утратившего всякую надежду выжить.
Виржини ведет его на парковку. Аристид успел подъехать ближе к бытовкам. Эрик вылезает из машины, усаживает задержанного на заднее сиденье.
– Ты где была? – сердито спрашивает Аристид с водительского места. – Я тебя везде искал… В этой помойке ничего нельзя найти. Ты не слышала, что я звонил?
Она обходит машину, кладет рюкзак в багажник, садится на свое место у него за спиной. Эрик вытягивает ремень безопасности, чтобы пристегнуть арестанта, держит его, пока Виржини со своей стороны вставляет пряжку в замок.
– Ну что, парень, – поворачивается к таджику Аристид. – Мы тебя, можно сказать, спасли из огня! Хоть спасибо-то скажешь?
Они трогаются с места, разворачиваются, выезжают с территории Центра, оставляя позади дым и шум, снова вдыхая свежий лесной воздух.
Эрик включает радиопередатчик, чтобы отчитаться перед диспетчером.
– ТН12, говорит ТВ12, приняли задержанного, везем в пункт назначения.
– Куда его, в Шарль-де-Голль? [9] – уточняет Аристид.
9
Международный аэропорт Париж – Шарль-де-Голль, расположенный в 25 км от французской столицы, крупнейший аэропорт Франции.