Полигон
Шрифт:
– Будем надеяться, все обойдется.
– Поживем - увидим, - озабоченно молвил командир гарнизона.
Кин вышел в адъютантскую, снисходительно махнул рукой вскочившему Дживло, раскрыл дверцу шкафа.
– Пойдемте, Ронч, - сказал он, возясь с осточертевшими тугими застежками бронекостюма.
После пребывания в прохладном звукоизолированном нутре блокгауза происходящее на открытом воздухе показалось маленьким светопреставлением. Гул и свист барражирующих над поселком вихрелетов мешался с надсадным ревом камнедробилки, от палящей жары стесняло дыхание.
– Неужто докторице
– спросил с широкой ухмылкой Ронч.
– Гляжу, она вылетает из кабинета как ошпаренная.
– Пришлось поставить дамочку на место, - небрежно сказал Кин.
– Чем теперь займемся?
– Мне сейчас нужно поработать одному, так что вы свободны до половины первого. На час у меня назначена встреча с Харагвой.
– Слушаюсь, - ответил Ронч.
– Как раз хотел кой-куда отлучиться ненадолго.
Проводив Кина до дверей дома, он козырнул и зашагал по дорожке в сторону лазарета. Глядя ему вслед, Кин гадал, откуда взялась подсунутая Стасией записка. Скорее всего это очередная идиотская провокация со и стороны Наримана. Так или иначе, написанное красными чернилами послание произвело на него отрезвляющий эффект. Пожалуй, он успел проникнуться к Рончу слишком глубокой симпатией, а между тем в его ремесле доверять нельзя никому.
Поднявшись в свою квартиру, Кин разделся, набросил на плечи халат, положил в рот очередную пастилку и сел за компьютер. На составление меморандума для Харагвы у него ушло около четверти часа, затем он повалился на тахту и попытался отдохнуть.
Снедавшее его с утра зябкое нервное напряжение уже схлынуло, сменившись обволакивающей апатией. Пускай сцена в кабинете Абурхада вышла эффектной, успокаиваться на достигнутом ему рановато. Эти ублюдки вряд ли сдадутся так вот просто, уж слишком много всякого за ними числится. Надо быть начеку, надо собрать себя в кулак, а он устал, измотался, выдохся, да, он предельно, нечеловечески устал.
Начались всего лишь третьи сутки его пребывания на Тангре, но ему уже донельзя надоела эта свинцовая планета с ее изнуряюще высоким тяготением, надоело сновать челноком между этой тесной казенной квартиркой и учреждениями гарнизона, надоели неподатливые застежки идиотского бронекостюма, надоел не в меру любопытный Ронч, надоели убогие поползновения надавить ему на психику, надоела смутно витающая угроза смерти, надоело все. Казалось, он мог бы сутками так лежать, повернувшись лицом к стенке, впитывая каждой ноющей мышцей блаженство покоя, отрешившись от нескончаемого коловращения вопросов, на которые никак не сыщутся ответы. Лишь бы только наконец ему стало безразлично, кто он такой, куда его занесло, что он здесь делает, зачем вся эта тошнотворная бессмыслица.
Так неощутимо пробежало время до того момента, когда ровно в половине первого к нему постучался Ронч, и Кину пришлось встряхнуться. Наскоро приняв душ, он облачился в мундир и бронекостюм, сунул в планшет кристалетку с предназначенным для Харагвы файлом и снаряженный диктофон.
– Ну, как вам доработалось?
– спросил Ронч, когда они вышли из дома.
– Благодарю, успешно.
– Представляете, всю живность как вымело, - сообщил квадр-офицер.
– Зато над горами вьется тьма-тьмущая псевдоптеронов. Вон, за терриконом,
Северо-восточнее рудничного террикона возвышалась невысокая гора, напоминающая очертаниями перевернутую супницу, на ее голой вершине бесновались красные ящеры. Их громадная стая завивалась спиралью вокруг одного корнеозавра, неподвижно, словно изваяние, стоявшего на валуне. А дальше, за горой, круто вздымался к небу изрезанный промоинами каменистый откос, переходивший в плато. Сквозь струящееся знойное марево Кин не мог различить, что за темная масса копошится на откосе, то и дело выстреливая в небо россыпями вертлявых точек.
– Так это псевдоптероны?
– переспросил он.
– Они самые, чтоб им пусто было.
Сворачивая на ведущую к лаборатории дорожку, Кин попробовал определить на глазок, сколько же крылатых рептилий собралось на откосе. Даже по самым скромным меркам получалось не меньше десятка тысяч, и примерно столько же роилось в воздухе, то круто пикируя, то плавно взмывая ввысь.
– Я и не знал, что псевдоптероны собираются такими большими стаями, - промолвил он.
– Однако стоит ли из-за них беспокоиться?
– На этой поганой Тангре ничего просто так не случается, - возразил его телохранитель.
– А эдакие гастроли я впервые вижу.
Поозиравшись, он приподнял забрало и с ожесточением сплюнул себе под ноги.
– Разведка с воздуха показывает, что экзоты в округе есть, - произнес Кин.
– Просто они почему-то и сворачивают, не доходя до ограждения. Так что, может быть, на сей раз обойдется.
– Ваши бы слова да богу в уши, - буркнул квадр-офицер.
– Вообще-то мне надо с вами поговорить кое о чем. Как вы думаете, нас не могут сейчас прослушивать?
– Думаю, нет.
– Вы точно уверены?
– озабоченно спросил Ронч.
Кин огляделся по сторонам, сосредоточенно прикидывая параметры подслушивающих дистанционно устройств и расстояние до близлежащих строений.
– Стопроцентно утверждать не могу. В принципе это возможно, хотя вряд ли.
– Ну, вам видней. Есть кой-какие новости.
– Что ж, выкладывайте.
Они остановились на дорожке в сотне локтей от здания лаборатории.
– Значит, так, - начал Ронч.
– Пока вы сегодня утром сидели с контырями у Абурхада, я попросил Дживло залезть в складской компьютер. Дело, в общем, простое, ему это раз плюнуть. Я ведь как подумал? Чтобы слямзить мины, надо ведь наведаться на склад дважды, верно? Сначала сделать слепок с пломбы, потом соорудить пломбер и тогда уже прийти вскрывать ящик.
– Это в том случае, если действовать в одиночку, - возразил Кин.
– Ну тогда вообще ни до чего не докопаешься. Старина Магинбо вам правду сказал, к нему ходит хренова туча народу. Так вот, представьте себе, нашелся один такой, который двадцать восьмого числа брал со склада новые ботинки, а тридцатого числа приходил за обоймами.
– И кто же это?
– Хотите - верьте, хотите - нет. Ваш приятель из кадрового отдела, Тарпиц. Но это еще не все. Вечером двадцать девятого числа он приходил в лабораторию. Как вы думаете, зачем?
– Ронч повертел головой туда-сюда, держа руку на кобуре икстера.